Говорят, что от судьбы не уйдёшь. «Правильно говорят, - задумчиво произносит Ирина Харитоновна, будто читая мои мысли, - я уж вон как далеко ушла, семь лет в счастливом браке прожила, а встретила свою судьбу и разум потеряла. Вот как бывает».
И хотя мы с Ириной Харитоновной знакомы мало, так, привела командировочная жизнь провести ночь в одном номере, но я, услышав первую фразу, начала придумывать способ, чтобы раскрутить мою соседку на рассказ о превратностях её судьбы. Только и придумывать ничего не пришлось, она сама была рада случайной собеседнице, которой могла излить свою душу, понимая, что не встретится с ней, со мной, то есть, больше никогда. А меня хлебом не корми, дай только о любовных приключениях послушать. Так мы и провели с ней бессонную ночь…
- Жили мы с мужем под Херсоном, а судьбу свою я встретила у вас на Ярославщине, - начала свое повествование Ирина Харитоновна, - поехала я на свадьбу к племяннице, одна поехала, дома хозяйство, муж не смог рассудить на чужих людей дом оставить, а мне так захотелось поехать, как загорелось. Остановилась у брата, стали на другой день к свадьбе готовиться. А тут позвонили в дверь, золовка с кухни крикнула:
- Ира, пойди, открой, это, наверное, Гриша, он должен розы привезти…
Открываю я дверь и вижу, что стоит на пороге мужчина, меня чуть помоложе, светловолосый, а глаза… Не поверишь, глаза у него голубые, голубые, как море. Ох, и снились мне потом эти глаза, покоя не давали, куда не пойду, а всё их вижу… Вид у меня, наверное, был странный, потому что Гриша рассмеялся и протянул мне огромный букет роз.
Я засмущалась, лицо румянцем покрылось, аж голова закружилась. А он кричит золовке:
- Тамара, откуда здесь взялась эта Златовласка? Что-то я её у вас раньше не встречал? Откуда ты, красавица?
- Издалека. Палкой отсюда не докинуть…
- А зачем кидать? Ты мне так скажи…
А голос у него…, ой, какой у него был голос, просто волшебный, так и завораживает. Только я не сдаюсь:
- Вам зачем это знать?
- Как зачем? Я приеду и украду тебя. Есть у кого воровать-то? Есть-есть, вижу, что есть. А я всё равно украду, ко мне такая Златовласка всю жизнь в сны приходит, а наяву первый раз встретил…
Тут золовка вмешалась, закричала:
- Двери, двери закрывайте, всю квартиру выстудили…
Мы ведь так и не заметили, что через порог разговариваем. Я раньше и представить не могла, что первый взгляд мужчины может так заколдовать, что забудешь про всё на свете.
А со мной именно это и произошло, я даже испугалась.
На другой день была свадьба, Гриша меня из рук не выпускал, на каждый танец приглашал, смеясь, спрашивал:
- А если я и вправду к тебе приеду? Откроешь мне?
- Муж откроет, он у меня, знаешь, какой сердитый…
- А я не из трусливых, только ты-то зачем с сердитым живешь? Разводись и выходи за меня, на руках тебя буду носить.
- Зачем мне ты? У меня своя жизнь, свои радости. Сядем, бывает, с мужем вечерком, он берет в руки баян и играет, а я пою…
- Тебе что, и правда, больше некому петь? А детишкам колыбельные?
- Нет у нас детишек, Бог не дал, я у него и есть единственный ребенок, хорошо мне с ним… Только вот ревнивый он очень, будто всё время боится, что уйду я от него.
- А ты не уйдёшь?
- Конечно, не уйду, жена я ему на веки вечные. Гнать будет, не уйду, двери запрет, я в окно влезу…
- Какая ты храбрая… Только кажется мне, что скоро все переменится в твоей судьбе, помяни меня, переменится…
Свадьбу отыграли, и я в обратный путь засобиралась. Сердечко щемило при мысли, что Гришу навсегда покидаю, что не свидимся мы с ним больше никогда, чем-то он меня уже зацепил, что-то похожее на любовь синичкой затенькало в груди. Он тоже волновался, вызвался проводить меня до вокзала, так родственников уболтал, что они меня и провожать не поехали, с ним одним отпустили. Поезд подошёл, я ему руку жму, гляжу в его синий омут и чуть ли не сквозь слёзы шепчу:
- Прощай, Гриша, прощай… Спасибо тебе за всё. Не увидимся больше…
А он притянул меня к себе, поцеловал прямо в губы и шепчет:
- Кто тебе сказал, что не увидимся? Приеду я. Моя будешь…
А я и не возражаю, надо в вагон идти, а я стою и представляю, как приехал он, как я двери ему открываю…
Села в вагон, поезд тронулся, стал мой Гриша удаляться, удаляться и растаял совсем. Вот тут-то и начались мои страдания, сижу, реву, света белого не вижу, понимаю, что оставила Грише половинку своего сердца, а как с разбитым сердцем жить и сама не знала.
Одна мысль мучила: « А вдруг Гриша обманет? Не приедет… не напишет… не позвонит… Как я без него? Лучше сразу из вагона выпрыгнуть, чем жить и знать, что осталось мое счастье здесь, в этом далеком северном городе. С мужем жизни не будет, теперь уж я это знала наверняка, никакие песни не спасут, пусть и не старается.
А если приедет Гриша? Тогда что? Как мужу сказать, что другого полюбила, что родные места покидаю и с ним уезжаю? Да он же убьёт и меня, и Гришу… А если Гриша его убьёт, он-то посильнее, пожалуй, будет… Господи, помоги мне…»
Говорю, а сама себя обдумываю, что не дело прошу, разве Господь помощник в таком греховном деле? У кого и защиты просить?
Решила, что приеду и сразу признаюсь мужу, будь, что будет, подам на развод, чтобы к приезду Гриши я уже свободная была. И опять бросаюсь в панику: «А если он не приедет? Соломенной вдовой век жить буду?»
Отвернулась к окошку, чтобы соседи по купе не видели, что я всю дорогу слёзы лью и думаю о том, как я буду жить, если Гриша не приедет. Конечно, со временем память сотрёт эту короткую встречу, позабудутся его глаза-омуты, все слова ласковые из памяти выветрятся, и буду я жить, как и раньше жила. Муж хороший, ни о чем не догадается, будем жить, как ни в чем не бывало. Позвоню золовке, узнаю, как Гриша, не женился ли, не спрашивал ли обо мне да этим и утешусь. Буду себе на день рождения розы покупать, муж сочтёт это за блажь, сам-то никогда не покупает, считает лишней тратой денег, которые ему так непросто достаются. А для меня эти розы – память о моей встрече с Гришей, о далёком городе, о тех мгновениях, когда я чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Приехала домой, хожу, как хмельная. Хорошо, что дел навалилось невпроворот, уставала и забывалась. На голос мужа часто совсем не отзывалась, потому что звучал в ушах другой голос, тот, волшебный – Гришин, его слова, сказанные в минуту расставания: «Приеду я. Моя будешь…» Разве такое позабудешь?
Короче, наступил в моей жизни полный разлад. Чувствовала я, что от одного берега отчаливаю, а к другому пристану или нет, никто не знает. Далеко был Гриша, а в жизни моей не было для меня человека ближе, чем он.
Вскоре муж стал замечать, что неладное что-то происходит со мной, сначала думал, что заболела, а потом приступил с расспросами. Сначала я таилась, а потом решила: будь, что будет, взяла да всё и рассказала. Думала, убьёт, а он испугался, побелел весь, шепчет:
- Никому я тебя не отдам. Ребёнком несмышлёным тебя в дом взял, вырастил, выучил, хозяйкой всего сделал. Неужели забыла, из какого дерьма я тебя вытащил, не побоялся твоих родителей-алкашей, людского пересуда не побоялся. А ты? Чем ты ещё недовольна? Наряжаю, как куклу, ни в чём отказа не знаешь… Даже и не мечтай. Со мной до самой смерти жить будешь… Давай лучше споем, как раньше…
Но я-то уже знала, что наша песенка спета, прошу его:
- Не сердись… Ты обо мне подумай, благодарна я тебе, очень благодарна, только ведь это не любовь, я и не знала раньше, что такое с человеком быть может. Не молчи, отзовись… Если Гриша за мной приедет, ты как поступишь? Отпустишь меня с миром?
- Никуда я тебя не отпущу. Блажь всё это, пройдёт, будем жить, как и раньше жили, не попрекну тебя ничем…
- А и нечем попрекать, ничего меж нами не было…
- Тем более, блажь…
Гриша приехал на Рождество. Постучал в калитку, муж, будто почувствовав опасность, сам кинулся открывать. Увидел его и, ничего не спрашивая, захлопнул калитку перед самым его носом. Я в окно увидела, как Гриша стоит у калитки. Выбежала, упала перед мужем на колени прямо в снег, молю
- Отпусти меня к нему… Отпусти, Христом Богом молю… Если не отпустишь…
Я и фразу не успела договорить, как муж резко распахнул калитку, а сам повернулся и, ни слова не говоря, побрёл к дому.
Гриша свою куртку мне на плечи накинул и махнул кому-то рукой, тут же подъехала машина и увезла нас на вокзал.
Долго потом ещё бумажная волокита тянулась, пока развод, пока прописка, пока то, да сё. Только к весне стала я законной Гришиной женой. Недавно серебряную свадьбу сыграли, две дочки у нас, одна с голубыми, как море глазами, а другая в меня, рыженькая, её Гриша, как когда-то меня, Златовлаской зовёт. Ни одно мгновение я не пожалела о том, что поверила зову сердца, которое подсказало мне: Гриша – это моя судьба.
- А муж? – спросила я. – Что стало с ним? Неужели так и не виделись больше?
- Нет, не виделись. Далеко ведь. Да и зачем? Знаю, что женился он, сын и дочка у него, но и с этой женой у него не сложилось. Говорят, попивать стал, болезнь окаянная привязалась, рано загнала его в могилу.
В снах иногда приходит ко мне, хватает меня и запирает в тёмную комнату, а я стучу и прошу: «Отпусти меня к нему…» Даже во сне к Грише прошусь.