Храм святого Николая Чудотворца стоял в центре села, на крутом взгорке. И был виден вёрст за десять с разных сторон. И каждый, кто его видел, старался осенить себя трижды крёстным знамением как оберегом сохранности и предстоящего дела.
Бакенщик Ерофей Иванович закрыл дом. Вышел на подворье. Огляделся. Перекрестился на сияющий крест
Накинул на плечо рюкзак с ружьём и зашагал на пристань. Там ловко спрыгнул в свою «Казанку». Следом метнулась любимая лайка – Серко. Пёс сразу блаженно растянулся на деревянном сиденье.
Ерофей завёл подвесной мотор и «дал прогреться» на холостом ходу. Дело привычное. А впереди? Надо проверить освещение в бакенах и привязку к грунту. Посмотреть, не нарушило ли течение заведённый порядок, и поправить нужный бакен до нормы.
Мужчина «отдал швартовы», помахал сторожу ангара. Тот поднял руку - в ответ.
День прошёл в хлопотах. На реке. А Ерофей Иванович не только работал, но и ехал в райцентр за ответом. Эх! Вечерело. Закат. Вот и дом вдовы Надежды Федоровны. Здесь и должна решиться судьба бакенщика. Сегодня. И – уже окончательно.
Десять лет назад, ушла от бакенщика жена. Можно честно сказать, сбежала с инспектором лесного надзора. Который, три месяца квартировал у них дома, по делам службы. А потом по-английски исчез и прихватил замужнюю даму. Ночью, вернулся Ерофей из дозора.
А соседка ему и всё рассказала. Спустя неделю, написал печальный Ерофей письмо дочери в институт. Не остановила жену даже судьба девочки. Любовь зла?! Двадцать лет прожили, а всё - даром.
Прошло несколько лет. И вот, в районном управлении водного транспорта, появилась женщина. В бухгалтерии. Тридцати лет. С сыном.
Муж на Севере трудился вахтовым методом. Изредка приезжал. На побывку. А потом с его сменой случилось ЧП и несколько человек погибли. И он - тоже.
Помнит Ерофей Иванович, как долго носила Надежда Федоровна траур. Как высохла она от жуткого горя. И только, спустя года три, стала она примечать бакенщика среди других сотрудников коллектива. А дальше - стало можно ему домой заходить. И даже - по хозяйству ей помогать.
А как её мальчишка стал тянуться к рослому и спокойному мужчине?! «Дядя Ерофей, а можно мне «Казанкой» порулить?». Или – «Когда на охоту пойдём?». Или – «Завтра на рыбалку поедем? А маму возьмём?».
А месяц назад, просил Ерофей руки златокудрой красавицы. Она обещала подумать и назвала срок. Теперь бакенщик приехал за ответом. Пришёл в дом. Поставил рюкзак на диван. Достал сумку. «Надюша! Это тебе гостинец».
Потом другую достал. Поменьше. «А это Ванюше будет. А где же он сам?». «Пока ещё в школе. Скоро будет. Садись за стол».
Ерофей, словно мальчик, с замиранием сердца, присел в красный угол. Ожидая ответа как приговор. А ведь – напрасно. Надежда Федоровна, с улыбкой, накрыла богатый стол.
Потом даже не присела. А подошла, обняла и прижалась. «Ероша мой, любимый! Как хорошо, что ты мне месяц дал на раздумья. Поняла я теперь, что не могу без тебя жить. Совсем. Одна. Пропадаю. И ночью, и днём. Согласна быть тебе любящей и верной женой. Навсегда».
Скоро и Ванечка вернулся. Как он был рад, что дядя Ерофей с ними будет жить. А через год, у Ванюши и братик появился. Ильёй назвали. «Ах, Надюша! Как мы тебя втроём любим. Свет ты в нашем окошке. Жить без тебя не можем. А я больше всех». Говорил Ерофей, выключая свет, прижимая покрепче любимую супругу. «И я – сильно!».
