Это стихотворение несколько лет назад заставило меня переоценить нашу местную поэзию ХХ века. К магнитогорской литературе я долгое время относилась несколько свысока, со скидкой на местечковость, с иронией по поводу неоправданного пафоса... А потом открыла для себя Бориса Попова (5.10.1946—20.01.1996), с которым жила в одно время в одном городе, ходила по одним улицам, да так никогда и не встретилась.
Борис Попов
Время скворцов
Это время скворцов. А они ещё не прилетели.
Расплываются лужи в разорванной пряже реки.
Это время юнцов, это косы и бусы апреля,
это лужи и ложь, это горечь неверной строки.
Не даёт мне покоя твоя неприступная совесть.
Ты уже и не смотришь глазами любви на меня.
Что мне делать, скажи — удивлюсь, удавлюсь, успокоюсь,
сяду в поезд, сойду, брошусь в воду, сгорю у огня?
Крупный запах грехов, ртутный, верченый запах распада.
Было так хорошо, что не верилось в близкий конец.
Это время скворцов, а скворцам разлетаться не надо.
Это время юнцов, и, конечно же, я не юнец.
Дай мне руку свою. Я её поцелую на память.
Неужели не чувствуешь, как мои губы печёт?
Как любовь тяжела под моими сухими губами?
Уходи. Уезжай. Это, кажется, полный расчёт.
Говорят, существует какая-то мёртвая зона —
для бредущих во мраке, не видящих света людей.
Укажи мне края горевого того горизонта —
и убей нечестивца! Я сам признаюсь, что злодей.
Не коснутся тебя моя скверна и жалкие вирши.
Уезжай, уезжай и прощай, и прости, говорю!
День растёт в вышину. И скворцы поднимаются выше,
Чтоб соткать для меня погребальную злую зарю.
Нет, помедли ещё... неужель не расколется небо?
Улыбнись, как ты можешь. Ну просто, прошу, улыбнись.
Я уже не с тобой, но шепчу тебе горько и немо:
улыбнись, моя жизнь, оглянись, оглянись, оглянись!
Скользкой, чёрной тропой ты стремишься пробиться к апрелю —
ну оставь хоть бы звук, хоть размытый рисунок следа.
...Это время скворцов. И, конечно, они прилетели.
Это время концов. Это память, полёт и беда.
____
Он погиб, когда мне был 21 год. В то время я уже писала что-то в рифму, но мне и в голову не приходило нести свои стихи в редакцию «Магнитогорского рабочего», где Борис Емельянович вёл литературную страницу...
С тех пор, как я осознала масштаб таланта Бориса Попова, конечно, локти кусаю: ну почему никто не тыкал меня носом в его стихи, как в стихи других местных поэтов, хорошие, но не настолько. А до того, раньше, я его и не читала, хотя о нём и слышала. Его современники лишь годы спустя после его гибели поняли, кто жил рядом с ними, да и то — не все. Сколько раз меня упрекали: «Не говори о нём "лучший поэт Магнитки", говори "один из...", ты субъективна...» Я-то как раз объективна, надо мной не довлеет соперничество, личные симпатии-антипатии, старые обиды, которые есть если не у всех, то у большинства творческих натур...
С поэзией Бориса Попова я встретилась осенью 2016-го. Неслучайная случайность, о которой, впрочем, я уже рассказывала. Это было потрясение, сопровождавшееся чувством великой досады: почему так поздно... Но... что я могла сделать для него тогда? Всего лишь сказать то, что он наверняка знал и сам. Что я могу сделать сейчас? Поделиться со своими читателями любимыми стихами любимого поэта — и только. Но для кого-то эти стихи, как и для меня, станут потрясением... А значит, всё не зря.