Юрий Поляков в своей книге "Веселая жизнь, или Секс в СССР" пишет о реальных людях, событиях, а главный герой книги-он сам. Но это роман, а не мемуары. Великолепный язык, юмор, разгадывание "кроссворда" кто же скрывается под той или иной вымышленной фамилией. С такой книгой точно не заскучаешь.
"Много лет спустя я спросил у Сухонина, как все было на самом деле. Он сначала мялся, но потом все-таки раскололся. Солоухина задолго до скандала по согласованию с руководством выдвинули на Нобелевскую премию как большого советского писателя, не чуждого умеренной оппозиционности. Шансы у него были неплохие. На фоне «разрядки» Запад мог после эмигрантов Бунина и Солженицына почтить высшей литературной премией писателя, не убегавшего из СССР. Но тут в Америке к власти пришел голливудский ковбой Рейган, начались «звездные войны» – и шансы Солоухина упали. Когда же вдруг наметился скандал с «Крамольными рассказами», Нобелевский комитет снова заинтересовался занозистым советским классиком. А что? Удобный случай напакостить «империи зла», сбившей корейский «Боинг», дав премию мятежному деревенщику, и заодно поднять в СССР акции «русской партии», столь не любимой Андроповым. На недовольство советских евреев, постепенно убывавших на историческую родину, уже особенно не рассчитывали.
В одночасье Солоухин снова стал вполне реальным претендентом. Тогда у кого-то возникла смелая идея: подыграть ЦРУ, раздуть скандал, исключить классика из партии, а потом, когда его объявят лауреатом, восстановить в связи с искренним раскаянием. Но прежде он должен, приняв награду из рук шведского короля, резко ответить в обязательной нобелевской лекции на все инсинуации Запада, объяснив миру, кто на самом деле «империя зла», а за кем светлое будущее человечества. Роскошная контрпропагандистская акция! Кроме того, в противовес сквалыжному Солженицыну СССР получал нового литературного лидера с безусловным мировым авторитетом. Шолохов к тому времени совсем одряхлел, да и жить ему оставалось меньше года. Операцию как раз собирались согласовать с генсеком, но тот впал в беспамятство, а счет шел на дни, ведь лауреата объявляли в первой половине октября. Поколебавшись, решили в кои веки проявить самостоятельность. Короче, дали отмашку на свой страх и риск…
– А Шуваев знал об этой операции?
– Нет. Его не посвящали. Покойный Владимир Иванович был слишком прямолинеен. Он честно спасал друга, отчего и пострадал потом.
– Неужели Солоухин ему ничего так и не сказал?
– Нет. Владимир Алексеевич был непрост. Оч-ень непрост! – произнес ТТ со своим знаменитым придыханием.
…Вызывающее поведение Солоухина (конечно, согласованное) тут же стало известно на Западе. План работал, автор «Крамольных рассказов» стоял в списке соискателей первым номером. Но тут другая влиятельная группа в верхах сообразила, что такое усиление «русистов» очень не понравится Андропову, если он все-таки придет в себя. К тому же операцию начали без его благословения, а это чревато высочайшим гневом и разборками полетов. Противники плана «Нобелевка» решили нанести ответный удар. Накануне заседания парткома Солоухина вызвал к себе начальник Пятого управления генерал армии Бобков и строго предупредил: если писатель будет и дальше вести себя вызывающе, его немедленно вышлют из страны, как Солженицына. И вождь деревенской прозы никогда больше не увидит ни жены, ни дочери, ни Амалии, ни милых проселков, ни своих любимых икон… Бобков работал еще с Судоплатовым и слов на ветер не бросал.Солоухин занервничал, ведь Андропов пришел в Кремль из КГБ, поэтому в случае чего поверит своим бывшим подчиненным, а не кому-то другому.
– На тайном совещании мы решили так: Леша кается, но его все равно исключают с небольшим перевесом, а потом, после жесткого выступления перед мировой прессой в Стокгольме, решение отменяется вышестоящим органом. Победителей не судят!
– А Лялин был в курсе?
– Отчасти. Он выполнял установку Клинского.
…Таким образом, Нобелевскую премию Солоухин должен был получить в промежутке между исключением и отменой решения, счет шел уже на часы, но тут очнулся Андропов и, не разобравшись спросонья, приказал: ни в коем случае не исключать!
– Мне позвонил по вертушке Зимянин и велел срочно замять дело – я взял под козырек.
– Да, помню, вы пришли и потребовали…
– А вы, мой все еще молодой друг, не задумывались, почему я так долго шел из секретариата в партком?
– Не может быть!
– Да, именно так. Я нарочно давал время, чтобы вы успели исключить Солоухина . Надо было, чтобы информация через Флагелянского ушла на Запад. Все было продумано до мелочей. Но мне и в голову не могло прийти, что вы, Юрий Михайлович (Поляков), выкинете такой фортель! Теперь-то вам хоть понятно, каких международных дров вы тогда наломали?
– Теперь ясно… – Я ощутил себя мышью, зацепившей хвостиком какой-то проводок в суперкомпьютере и обрушившей весь мировой валютный рынок.
– Большего я вам рассказать пока не могу. Время еще не пришло.
– Вот, значит, почему Солоухин на меня так злился…
(Поляков проголосовал против исключения Солоухина из партии)
– Еще бы! Вы лишили его бессмертия. А чем он хуже Солженицына? Лучше. Талантливей!
Солоухина в последний раз я видел в Переделкино в середине 1990-х. Он пришел со своей дачи посмотреть фильм, тогда их еще крутили в кинозале Дома творчества. На нем были подшитые валенки, длиннополая дубленка и пыжиковая шапка с опущенными ушами: стояли лютые крещенские морозы. Алексей Владимирович опирался на резной посох, напоминая пророка. Его похудевшее лицо, словно вылепленное из красноватой глины, мне сразу не понравилось. Потом я заметил, что «глинистость» появляется у раковых больных незадолго перед смертью. Именно такое лицо было у певца Хворостовского, когда он давал последний концерт… И точно, Солоухин вскоре скончался, смерть его прошла незаметно, по телевизору о ней если и сообщили, то между делом. В те времена, как и ныне, все, что пахнет русским духом, в эфир пускают неохотно. Помер Максим, да и хрен с ним!"
Веселая жизнь, или Секс в СССР | Автор книги - Юрий Поляков