«Каждый, кто не боится тяжелой работы, сможет получать в Корее $2-3 тыс. в месяц», — эту фразу в той или иной интерпретации я частенько слышу в последнее время от знакомых таджиков. Получается, все соглашаются, что на заработки лучше всего ехать в Южную Корею, но при этом остаются в России.
Разница между словами и действиями вызвала у меня жгучий интерес: таджикские гастарбайтеры, мечтая о Сеуле, возвращаются в Москву. Выяснились любопытные факты.
Первое преимущество, которое называют все, – большие зарплаты. Действительно, зарплата трудовых мигрантов на московских стройках колеблется в пределах 50-80 тыс. рублей, в Южной Корее за ту же работу можно получить $2,5-3 тыс.
Рабочие руки нужны не только на стройках. Трудовые мигранты заняты в сельском хозяйстве, на шахтах, на промышленных предприятиях и т.д. – везде, где требуется тяжелый, а порой и вредный для здоровья труд, которым не хотят заниматься сами корейцы. В таких местах в среднем зарабатывают от $90 до 120 в день. Переработки приветствуются и оплачиваются отдельно.
Примечательно, что женский труд оценивается дешевле. Например, зарплата упаковщиц на предприятиях составляет $50-60 за 8-часовую смену. Можно получать на $10-20 больше на приморских фермах и в сельском хозяйстве, хотя этот заработок все равно будет меньше, чем у мужчин, которые выполняют ту же работу.
Однако в «денежный рай» попасть сложно. У Таджикистана нет соглашения о трудовой миграции, поэтому основной поток – нелегалы. Таджики приезжают под видом туристов, а потом превращаются в людей-невидимок, скрываясь от миграционных служб.
Депортация не ограничивается временным запретом на въезд. Тем, кого поймали, приходится платить штрафы до $25 тыс., сумма зависит от срока нелегального пребывания в стране.
Жизнь в постоянном беспокойстве и страхе под силу не каждому, и это тоже одна из причин оставаться в России. К тому же незнание языка и нелегальный статус отсекает любые возможности для интеграции. Семьям с детьми там делать нечего.
Примечательно, что одним из веских плюсов называют уважительное отношение местного населения к трудовым мигрантам. Но это не совсем правда. Думаю, здесь, скорее, речь идет о сдержанности и вежливости как культурной традиции.
И, по-моему, самая главная причина доброжелательности – то, что гастарбайтеры, а особенно нелегальные, живут, как невидимки, в большинстве своем не знают языка, не претендуют на престижные должности, не могут получить гражданство, а вместе с ним и доступ к социальным благам.
У таких мигрантов нет шансов законно закрепиться в республике, а уж тем более стать частью среднего класса. Для местного населения они не являются конкурентами ни в каком плане. Их задача – вести себя тихо и заниматься той работой, которую сами корейцы выполнять не хотят.
Те таджики, которым удалось побывать на заработках в Южной Корее, рассказывали, что в целом у корейцев спокойное отношение мигрантам, но говорить о равенстве нельзя. Скорее, о снисходительной вежливости, границей которой будет выбор между своими и чужими.
Например, если в магазине в очереди стоят приезжие и хангуки, то кассир сначала обслужит корейцев, аргументируя это тем, что у них мало покупок, они с детьми или вовсе без объяснений.
В общем, пока мигранты не заполнили страну, не конкурируют с местными за работу и прочие блага, корейцы будут относиться к ним корректно. Хотя вряд ли эта ситуация продлится долго.
Сейчас, по некоторым оценкам, в республике более 350 тыс. нелегалов из разных стран, что составляет около 11 % от общего числа иностранцев. И граждане уже проявляют недовольство.
В прошлом году в Сеуле на демонстрации люди требовали оставить Корею корейцам. Несложно представить, что чем больше будет нелегалов, тем менее доброжелательными будут местные.
Несмотря на все сложности, Южная Корея остается мечтой для таджикских гастарбайтеров. Но я не думаю, что России грозит массовый отток рабочих из Центральной Азии. А как вы считаете?