Заявим без предисловий: человек гениален в своем шаге. Однако, он может показаться ему незначительным, поскольку "далее своего носа не видит он". О нет, дорогой друг, здесь ты вступаешь в противоречие с самим собою, говоря о гениальности человека, и возвышая его - принижаешь. Да что же это? Неужто ли ты сам о себе такого мнения? Неужто сам хочешь осадить себя при восстании? А каково уважение к тому, кто уже встал, дабы провозгласить свой тост, а его вдруг так и усаживают вновь на кресло, в сторону бросая: "Окстись" (имея в виду, "остепенись, куда тебе до тостов и до гимнов"). Но нет, я повторяюсь в отрицании своем: "Нет! Не бывать этому! Не остановить порыв, в сердце стучащийся!". Хотя, правильно, говорят они: "окстись". Действительно, перед каждый делом нужно и помолиться, и перекрестить его крестным знаменем, дабы во славу Божию послужить на благо человечества (и да, уж так глобально, не обессудьте от масштаба, иначе быть нельзя).
Так вот, начнем сначала, перекрестившись, испросив благословения, начнем писать сии заметки, что так, казалось бы нам, метки, а между тем они на ветке, точно грозди спелых ягод разместились, и нам лишь только их срывать, да все проходят мимо. Итак, тут кажется, все были против предисловий, однако, сплутовав, оно здесь появилось. Ну, что поделаешь, начнем, благословясь.
Человек гениален в своем шаге. Да умеет ли он шагать? Постой, постой, да, конечно, умеет - учился с ранних лет. Не дают же начать, путают, не пускают, но я им не дамся! "ЧЕЛОВЕК - заявляю, - ГЕНИАЛЕН!" Ставлю даже не точку, а восклицание, чтобы далече, выше вознестись от всех одержимых упадочным настроением. Нет, мы встаем на стул, чтобы рассказать стишок, а не затянуть стежок - уж поверьте.
И вновь: человек гениален в своем шаге, кажущемся незначительной "копейкой", брошенной в фонтан (но с какой надеждой: разве надежда может быть незначительной?). Но каждый жест порой бывает заразителен, и постепенно бросков становится все больше, следовательно, и копеек - тоже. Сумма их постепенно растет и может перейти в совершенно иной номинал. Таким образом, каждый из нас как бы независим от другого, но в одно время делает один и тот же (несомненно, свойственный его индивидуальности) шаг, постепенно обнаруживающего за собой следы целого движения, приводящего либо к прогрессу, либо к его противоположности, но как к фазе осознания возможности возродить предыдущее.
В этом и состоит ГЕНИАЛЬНОСТЬ человека - его ощущение ЕДИНСТВА, его стремление к ИСТИНЕ через свою/и правду/ы (вот, однако, формула к задаче парадоксов): как изобретатели изобретают (здесь тавтология для улучшенного видения, чем они занимаются - своего рода "ультразрение") нечто иное, переворачивающее привычный взгляд на мир. Так и человек (в душе такой же изобретатель) формально не изобретая ничего, движет тот самый мир к новым формациям, задает курс на актуальное исправление, позволяющее определить суть общества на данной этапе, даже в мировом, глобальном масштабе.
В заключении (и именно корысти, всюду ведующей) хочу сказать, что есть предание одно, глубокое воспоминание, которое в каждой чуткой, милой, невзыскательной душе да отзовется.
Иные, вглядываясь в купола сей Церкви расписной, прекрасной видом, на память призывают образ старца одного, в миру юродивого - Василия Блаженного. Рассказываем:
Се царь.
Но царь "подкупольных" небес.
По воздержанию словес, бросавший чрез плечо
Монеты.
И ясный, чистый звон их отражал
Ту самую нехватку речевого средства,
Которая в Святом не находила места,
А устремлялась в небеса.
И горку злата постепенно возводя,
Молитвенный же подвиг совершала
Да под стезями будущего Храма.
Его же как зеницу ока охраняя,
На пагубы ворам и грешникам не дав,
Стоял и крепостью, и силой Бог и Ангельское войско.
Сдержали натиск.
Наказали дерзко посягнувшего на искренность плодов
Разбойника,
Одаривая щедро члены его камнем.
И тот, прикованный всем чревом,
Возопил и возмолил.
И Бог, конечно же, его через Василия Блаженного
Простил.