Текст Старого Солдата.
"Грибной Дневник ЛБ" расширяют тематику: кошки, огороды, кулинарные рецепты…
Вот о предках недавно разговор зашел. Нередко вспоминают люди о своих родителях, бабушках, дедушках – тех, от которых переняли свою любовь к лесу, приобщились к прекрасному делу лесного поиска. Мне тоже есть, кого вспомнить. С любовью и благодарностью.
Мой дядюшка - Константин Васильевич, был настоящим московским профессором советских времен. Географ, почвовед. Проректор одного из ведущих российских вузов. Большой, важный, представительный в золотых очках. Матушка моя относилась к нему не просто с любовью, но и уважением огромным. Как и положено младшей сестре.
Дядюшка был крут. Во время семейных праздников, пока собирались гости и формировался стол (Какие были прекрасные праздники! Сколько было родни, и все еще были живы…) он показывал «деточке», как меня называл, какие-то фотографии со своих командировок в разные страны, выступлений на форумах и симпозиумах. Он очень гордился своими достижениями. И было - чем. Вот заглянул сейчас в «вики» - десятки книг и учебников, сотни публикаций. Но я, еще и по малолетству, относился к этому с некоторой, впрочем, скрываемой иронией. Потому что уже знал его – настоящего. Как тогда считал. Причем, наверное, правильно считал.
А настоящий в моем понимании он был летом, на даче. Несколько сезонов наши семьи снимали их в одних деревнях. Тогда с дядюшки слетала вся его важность (кроме золотых очков), и он все время пропадал либо на рыбалке (равноправно и чрезвычайно душевно общаясь с местным населением), либо, что чаще – в лесу. И нередко брал меня с собой. Что удивительно: зачем ему этот малолетний «прицеп»? А, может быть, разглядел во мне, почувствовал родственную «лесную» только еще формирующуюся душу?
Для меня – 8-10-тилетнего эти походы были настоящим испытанием. Потому что дядюшка превращался в лося, активно ломившегося через лесную чащу. Работал, как я это сейчас называю, в «силовой» манере. Позже, в отрочестве и юности, я тоже так носился по лесу, следуя его примеру. Но быстро понял, что это – не мой стиль. Я в лесу – не лось, а подкрадывающийся к добыче дикий кот. А тогда мне мало не казалось: язык у пацанчика уже через полчаса болтался где-то между лопаток.
Впрочем, иногда дядюшка тормозил и устраивал для меня мини-лекцию. О травах, цветах, птицах. Говорил об этом как-то с восхищением и восторгом. Он знал и чувствовал мир леса. Эти знания я не перенял. А вот отношение к лесному миру… Это – от него. Да, и что касаемо собственно грибов… Он был мастером и с удовольствием делился своим опытом. Вот сейчас подумал, что, быть может, именно тогда и начал формироваться мой БК – ныне старый, дребезжащий, но все еще мощный бортовой грибной компьютер в теперь седой уже башке?
Много лет спустя, когда мне было уже под сорок, а ему – уже сильно за шестьдесят, как мне сейчас, он попросил свозить его на мои места. Свозил, конечно. Он был уже как очень старый лось, ходил медленно. Я старался водить его по лучшим грибницам, и он радовался каждому добытому подосиновику, а уж тем более белому. Потом мы вышли к железнодорожной станции, купили в сельпо бутылку водки, забрались на второй этаж какого-то недостроенного здания и распили ее, душевно беседуя. О чем говорили пожилой профессор почвовед и журналист средних лет? Да, о лесе, конечно. И о грибах. И понимали друг друга с полуслова. Родственные души…
Без излишней скромности могу сказать, что я – сильный грибник. Прекрасно понимаю, что это – тот случай, когда в итоге ученик превзошел своего учителя. Но в то же время я просто продолжил путь, по которому шел он. И вступил на него, благодаря ему, конечно. Если бы не дядюшка, как бы она сложилась, эта моя жизнь? И, будь он жив, наверное, гордился бы мной. И собой – тоже: смог передать дорогое.
Такой вот небольшой текст. Об учителе. О том, кого помню и люблю.