Я долго смотрела на дневной свет, вслушивалась. Было время чтобы осмыслить все произошедшее. Определённо, я переместилась в другой мир. Была ли это реальность Алвена или любая другая – пока оставалось загадкой. Перемещение прошло для меня трудно. Теперь я понимала состояние псионика в тот день, когда судьба свела нас в парке.
До меня донеслись приглушенные незнакомые звуки. Дверь скрипнула и в комнатку вошла женщина. Она была полной, в светло-серых многослойных одеждах. Её круглое, не молодое лицо обрамлял белый чепец. Я слышала от неё слова и с каждым мгновением они складывались в узнаваемые звуки.
- Ничего, - заботливо вновь проговорила женщина, трогая мой лоб. Я поняла это слово первым и улыбнулась против своего желания. Захотелось поговорить с ней, расспросить, кто она и где я, собственно, нахожусь: мир, страна, местность, но слова застряли в горле.
- … бродить … по полям … ночью, - я понимала слова через раз, но женщина, очевидно, не замечала моего недоумения, продолжала безудержно и быстро говорить, - … подумали … трагедия неизбежна. Но теперь вижу, что все не так страшно.
Женщина открыла окно, комнатка наполнилась свежим воздухом.
- Что с тобой случилось, дитя? – прямо спросила женщина. Теперь я понимала все, что она говорит, но отвечать не решалась. Надо было скрыть правду, наврать, придумать, вспомнить, в конце концов, что рассказывали о своих мирах пришельцы. Но голова моя была пуста.
- Откуда ты? – не сдавалась женщина, - Ты меня понимаешь?
Женщина вглядывалась в мои глаза, всплеснула руками, цыкнула, и вышла из комнаты. Надо было что-то делать. Вопросов будет только больше. И для обмана нужна была информация, которую получить я могла, только задавая вопросы. Замкнутый круг. Я пролежала в постели еще несколько часов. Женщина приходила ко мне пару раз, но я успешно притворялась спящей. Она принесла кружку молока, краюху хлеба и пару вареных яиц. Пробовать это сразу я не решалась. В мыслях о том, как поступить я задремала. Из сна меня выдернул протяжное урчание желудка. Терпеть голод больше сил не было. За окном уже совсем стемнело. На стене, теплым желтым светом переливался небольшой шарик, напоминающий бра. Его освящения хватало для перемещения по комнате. Я прошлась туда-сюда, разминая ноги и радуясь, что мой домашний костюм никто не снял. В то же время я запихнула яйца в рот и, почти не жуя, проглотила, едва не подавившись. Также туда отправила хлеб и молоко.
Сидеть в комнате был не вариант, поэтому я тихо открыла дверь и юркнула в темный проем, осмотрелась. Прямоугольный коридор с десятком дверей. В пяти шагах от меня, за другим углом, снизу исходил свет. Держась тени, я пробралась к лестничному пролету, спустилась вниз на несколько ступеней. Лестница вела на площадку, единую с большой залой. Каменные колонны поддерживали потолок, деревянные столы наполняли пространство, напротив лестницы стоял высокий узкий стол, в котором я узнала барную стойку. Слева, в другой стене, располагалась деревянная, обитая железными вставками, дверь. Людей в зале не было.
До меня донеслись приглушенный смех, музыка и разговоры. Взглянув ниже, я увидела, что лестница уходит на еще один пролет, который заканчивается площадкой с двойными дверями прямо – оттуда и исходили звуки. Слева и права ютились узенькие дверные проемы. Спускаться туда я не решилась. Еще в комнатке я решала бежать из этого места, вот только куда?
- Ты кто такая? – мужской голос раздался так резко, что я буквально подпрыгнула на месте. За стойкой стоял коренастый мужчина с широкими плечами. Испугавшись, без промедления я выбежала на улицу, ноги понесли меня направо, за угол, в сторону леса, но быстро поняла – погони за мной нет.
Было важно только одно – что это за мир. А узнать я могла только в трактире. Я притаилась за углом, из темноты выглядывая во двор. Несколько человек привязывали лошадей к коновязи, и, тихо переговариваясь, поспешили войти в помещение. Прошли долгие минуты, которые я провела в мыслях о возвращении в свою комнатку. Босые ноги замерзли. Тело требовало покоя и тепла. И уже созрел план возвращения в свою комнатку, когда пара людей вышли во двор. Они громко разговаривали и смеялись, обсуждая что-то. Я прижалась к холодному камню стены, чтобы меня скрыла тьма.
- Жители Веньи всегда слыли странными, но приручить псионыша…
Я не помню, что случилось дальше. В себя я пришла только в открытом поле, скачущей галопом на спине лошади. Меня обдувал ветер, трясло от холода, ноги в стремени стерлись, отзывались болью. Какие-то ниточки сознания никак не складывались с иголочками фактов. Тело ныло от переутомления. Когда-то я ходила на занятия по верховой езде. И навыки эти чудом не дали мне свалиться с лошади в погоне за моим прошлым.
Теперь я пожалела, что не подумала и сорвалась, украла лошадь. Я только предполагала, что Венья – населенный пункт, но понятия не имела где он. И куда дальше идти. Не зная, была ли за мной погоня, я больше не торопила лошадь. Тонкая полоска света справа определила, что все это время я направлялась на север. Невыносимо хотелось пить. Лошадь подо мной медленно шла вдоль укатанной дороги. Я думала. Меня будут искать – конокрадство везде считается преступлением. Надо было отдохнуть, найти что-нибудь поесть, купить одежду, разузнать о местности подробнее.
Я увидела дым почти на линии горизонта, когда солнце вот-вот должно было показаться. Сначала я решила, что это мне сниться. Потом – это ведение, наподобие миража. Каждый шаг лошади приближал к пониманию, что впереди – город. Прошло более часа, прежде чем я остановилась у дорожного столба на распутье. Надпись на стрелке направо, на восток, гласила – Аранья. Ехала я дольше, чем рассчитывала. Я оказалась на вершине холма. Дорога под копытами уставшей лошади по широкой дуге уходила вниз, к броду широкой быстротечной реки, поднималась на другой холм, уходила дальше, к лесному массиву. Там, на границе поля и леса, располагался городок.
Делать было нечего. Скрипя сердцем, я оставила лошадь в стороне от дороги, у реки, освободив животное от седла и уздечки. Я обняла шею кобылы, пешком направилась к городку.