Люба. Пятая часть.

Жизнь постепенно налаживалась.

Люба с сыном жили у Пашки-инвалида.

Со стороны казалось, живут семьёй, сына растят. Почти так было на самом деле. Ванюшка рос слабеньким, болел часто, и Павел очень помогал в это время. Давал Любе отдохнуть, сменяя её ночью возле больного ребёнка. Мог часами носить мальчика на руках, качая и успокаивая.

Пашка очень привязался к Ване, полюбил его, и старался отгонять от себя мысли о родном отце ребёнка.

Люба, оправившись после родов, и пережитого ужаса, решила остаться у Пашки, не решилась она с дитём на руках жить без мужской поддержки. Тем более, в деревне конечно, поохали,поахали,головами покачали, но в конце концов поверили, что и сын Любин от Пашки-калеки, и что семья у них. Да и страшно было, вдруг, если уйдёт она от Павла, вдруг опять у чекистов в подозрении окажется. Так она и осталась.

Павел счастливый был, что у него теперь семья. И дома чистота, и готовит Люба вкусно... Казалось бы, всё хорошо, вот только спала женщина на кровати с сыном, Пашку к себе не подпускала, да и не знал он, как к ней подойти, сделал пару неловких попыток, да и оставил всё, как есть.

Весной, наконец-то долгожданная Победа, и в их село начали возвращаться фронтовики. Кто-то жив здоров, кто-то покалеченный, без руки, или ноги. Но родные были счастливы, что живы они,пусть даже калеки, зато живые.

Кто из них, отгуляв встретины, начали свои дома да постройки хозяйственные поправлять, в колхоз пошли работать, а кто-то всё не мог "горькой" душу свою залить...

Павел пару раз приходил домой подвыпивший, но Люба не стала на это обращать внимание, ей хватало хлопот с сыном, да и что она Пашке скажет, не жена ведь.

А Пашка подружился с парнем одним, Васькой. Васька с войны героем вернулся, вся грудь медалями увешана и орден имеется. Вот только пить он начал, без просыху,так и колобродил днями и ночами по селу, ища где выпить, да перед кем в грудь себе постучать, мол я герой, восхищайтесь мной, и налить не забудьте.

Мужикам деревенским такое не по нраву было, все они войну прошли,награды тоже имели, что теперь, на каждом углу кричать об этом...

Пару раз Ваську поколотили крепко, обиделся он на всех мужиков тогда, а тут Пашка-калека,смотрит на него с восхищением, да за самогонкой бегает.

-Слушай меня, Павел, - схватив Пашку за грудки, дыша перегаром ему в лицо, внушал Василий ему свою правду.

- Вот живёшь ты с бабой, а она говорят, от фрица родила-то. Я их давил на войне, мразей этих, фашистов, а она гуляла с ними. -голос Васьки срывался на крик.

- Давил, давил, своими руками, а она что? А теперь живёт с тобой, хорошо устроилась, лярва. Вот ты говоришь, не спит с тобой, надо заставить её, бабы народ такой, пока силу не почуют, будут сопротивляться. Ты, Пашка, вот что, силу ей покажи свою, надо её так отметелить, чтобы знала зараза, кто хозяин её.

Люба уже убаюкала сына, и сама придремала, когда дверь в избу с грохотом распахнулась. Она не успела ничего понять, как Павел подскочил к ней и ударил по лицу. Схватив за волосы и скинул на пол. Хоть он и был калека, но сила в нем была, всё же таки мужик. Люба не успела вскочить на ноги, как он начал молча, остервенело пинать её сапогами, не разбирая, куда попадает..

Люба закричала, проснулся Ванька, и испуганный её криком, громко заплакал.

Пашка, услышав плач мальчика, замер, потом развернулся, и подошёл к ребёнку.

Женщина не знала, как она смогла вскочить на ноги, и схватить топор, стоявший возле печи.

- Зарублю,отойди от него, - отчаянно закричала Люба.

Пашка повернулся, посмотрел на неё мутными глазами, и вышел на улицу.