21 августа 1943 года – началась эвакуация части населения Харькова - на запад, одновременно с отходом немецких войск, несмотря на прежний категорический приказ Гитлера – «Харьков не сдавать!».
Поначалу немецкая оборона вокруг Харькова была более-менее устойчивой. Но, как я докладывал ранее, под влиянием успешного наступления войск генерала Ватутина в районе Ахтырки - Лебедина, к западу от Харькова, руководитель оборонительной операции - фельдмаршал Манштейн - самостоятельно принял решение оставить Харьков.
Подобный приказ прозвучал уже в третий раз на этой войне. Впервые - весной 1942 года: в ходе Второй битвы за Харьков (занятый немцами с октября 1941), наступающие со Старосалтовского плацдарма советские войска приблизились к городу до 20 километров, а южнее - и вовсе прошли мимо – до западных границ Харьковской области, взяв Красноград: Тогда командующий 6-й немецкой армией генерал Паулюс доложил Гитлеру о необходимости оставить Харьков, в противном случае немецкие войска будут в нём окружены и разгромлены. Гитлер в ответ предложил Паулюсу не волноваться, заявив, что берёт ответственность на себя. Тогда под Харьков был переброшен воздушный флот Рихтгофена из-под Севастополя и таковая армия Клейста; советские войска окружены и уничтожены в Барвенковском котле, а Харьков немцам удалось удержать.
Второй раз - в феврале 1943 года (Третья битва за Харьков): хотя Гитлер снова потребовал удерживать город до конца, тот был оставлен по решению командира Второго танкового корпуса СС Пауля Хауссера: сделал вид, что из-за проблем с радиосвязью «команда не прошла», и отвёл своё соединение в тот же Красноград. Поскольку он был любимчиком Гитлера, и к тому же поступил по сути правильно (сохранив корпус для последующих сражений), то виновным в сдаче Харькова «назначили» не его, а вышестоящего генерала-армейца Хуберта Ланца, возглавлявшего группировку немецких войск в Харьковской области с января 1943 года, а до этого командовавшего горнострелковой дивизией «Эдельвейс» в той самой Второй (предыдущей) битве за Харьков. Ланц был с позором отправлен в отставку; примерно через полгода ему частично простили сдачу Харькова, вернули в армию, и до конца войны он командовал горнострелковым корпусом в Греции.
Теперь, в августе 1943 года (Четвёртая битва за Харьков), виновным в сдаче Харькова был «назначен» генерал Вернер Кемпф (сменивший Ланца в январе 1943 во главе харьковской группировки немецких войск), хотя окончательное решение об отходе из города принимал его вышестоящий начальник – командующий группой армий "Юг" фельдмаршал Манштейн. Генерал Кемпф с позором отправлен в отставку 21 августа; на основе «харьковской группировки» создана 8-я армия, которую возглавил заместитель Манштейна – генерал Вёллер. А Кемпфа частично простили за сдачу Харькова только в апреле 1944 года, сначала доверив ему командовать второстепенными участками на Восточном фронте, затем – во Франции; в конце 1944 года он умер от сердечного приступа.
На этот раз, очередной отход немецких войск из Харькова начался 21 августа 1943 года и в основном завершился к 10 часам утра 22 августа. После этого в городе оставались лишь отдельные подразделения, прикрывавшие отход основных сил (говоря военным языком - арьергарды), а также те, чьи командиры по халатности или по техническим причинам не успели организовать своевременный вывод вверенных им частей. Немецкие войска отходили на новый рубеж обороны – вдоль реки Уды и затем реки Мжа (южнее Харькова) – здесь развёртывалась танковая дивизия «Великая Германия», переброшенная из-под Ахтырки. Кроме того, для прикрытия отхода в район Коротича (на трассе Харьков – Полтава) переброшена из-под Богодухова эсэсовская танковая дивизия «Дас Райх».
Вместе с немцами покидала Харьков группа людей, в основном дворянского происхождения (недобитых в 1917 году), называющих себя «представителями национальной интеллигенции». Где называющих – ну вот хотя бы на обложке журнала «Украинский Засев», издаваемого в Харькове в годы войны:
Слова, вынесенные на обложку издания (внизу) – из их же стихотворения:
І музика на Лейбштандартенпляц
Була весни предвісніцею потім.
Тоді вона Сумською ще звалась
.
Название Лейбштандартенпляц тогда носила нынешняя площадь Свободы – в честь танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», овладевшей Харьковом в марте 1943 года:
Слово «Засев» в названии журнала имеет значение вроде «зарыбление пруда» или «первичное заводнение» из нефтегазодобычи.
Наиболее известный представитель той группы интеллигенции – профессор Юрий Шевелёв - дворянин (папа его был генералом царской армии), один из разработчиков украинского языка, тоже ушедший из Харькова вместе с немцами 21 августа 1943 года; несколько лет назад его имя оказалось в эпицентре скандала: патриотическая общественность попыталась установить мемориальную доску на здании бывшего горкома КПСС в центре Харькова, где он трудился в немецкой управе 1941-43 гг, но эта доска была демонтирована другими активистами, поскольку он в своём творчестве использовал (якобы) термин «?идо-большевики», неприемлемый для тех, других активистов по понятным причинам. Сам Шевелёв подобные обвинения после войны отрицал (иначе бы его не впустили на жительство в Канаду).
Многообразие и богатство публикаций в этом издании превосходят все наши представления о продуктивности и объёме творческого багажа национальной интеллигенции: словно и не было предыдущих сталинских репрессий, Расстрелянного Возрождения и других ужасных вещей. Десятки поэтов, сотни стихотворных и прозаических произведений, прославляющих жизнь в Украине после избавления от большевицкой оккупации, как тут:
Втекли знеславнені, ворожі
Комуністичні зграї злі,
І задзвонили в храмах Божих
На звільненій моїй землі
.
А люд, уярмлений роками,
Уперше вільно у житті
Ішов, не криючись, у храми,
Діла прославити святі.
.
І перед Богом на колінах
Творив молитву він палку
За мужність лицарів Берліну,
За першу радість на віку.
.
За те, що нехристів немає,
Що геть туман кривавий щез.
Що Україна воскресає,
Як мучений Христос воскрес!
.
В 1991 году выпуск журнала «Український Засів» был возобновлён в Харькове, издавался до 1998 года, затем сменил формат и название.
Таким образом, в каком-то смысле Харьков вместе с уходом немецких войск утратил определенный пласт культуры. То же самое через пару месяцев произошло и с Киевом, где среди покинувших город вместе с немцами можно отметить семью дворянки Ларисы Косач, ныне изображенной на купюре 200 гривен.