А она умелая — шуметь не стала, а очень плавным, тягучим движением открыла дверцу машины и выскользнула наружу, жадно прислушиваясь и выискивая хоть какой-нибудь признак, что там, внизу, ещё осталось, кому помогать. Мучительно тихое эхо отдалённых человеческих шагов сделало Катино лицо ещё более сосредоточенным, а Рома всем своим существом необыкновенно ясно ощутил, что видит её в последний раз, и чуть не задохнулся от ноющей боли в груди. Он вскарабкался по стенке, игнорируя слабость, и громко позвал:
— Выпусти меня!
Катька удалялась, как будто и не слышала.
— Я помогу тебе! Отвлеку их. Там просто голодные тени, они унюхают меня и бросят вас. Просто открой эту дверь и беги, — Рома посерел от натуги.
Кто играет в человечков? (начало, назад)
Катька остановилась и упрямо тряхнула волосами, но уже было поздно — она позволила спасительной идее завладеть ей, пустить корни. И сдалась — в два счёта вернулась и распахнула задние дверцы, освобождая пленника.
Рома приподнялся на локтях и вытолкнул себя на бетонный пол, а Катька попятилась, стараясь держать его на мушке и смотреть под ноги.
— Замри, — властно сказал Рома и Катька удивлённо задрала брови, — бежать уже нельзя.
Там, где бетонное полотно заворачивало на уровень ниже, размеренно переваливались и катились плотные сгустки тьмы, на ярком солнечном свете похожие на фантастических собак. Катька прижалась к столбу и сползла, прицеливаясь по очереди в обоих существ. Ромка с огромным усилием сел на корточки и протяжно свистнул, а собаки с воодушевлением устремились к новому источнику звука.
— Не стреляй, сейчас бесполезно, — сухо скомандовал Рома, — просто не шевелись. Дождись, когда доберутся до меня, и тогда действуй.
— Да знаю я. Видала такое издалека, — процедила Катька, — а вот тебе конец.
— Расстроена, принцесса? — с иронией пробормотал Рома и свистнул ещё.
— Во второй раз мне почти всё равно, если честно.
— Почти? Звучит обнадёживающе. В первый раз вышло не ахти.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Они были на вышке — Ромка и Катька, жутко уставшая после вылазки, но упорно отказывающаяся пойти отдохнуть хоть часок. Она не отрицала, что шансы стремительно тают, ведь её младшего брата нет уже два дня и связь пропала, но всё равно сидела тут и ждала. Боялась пропустить возвращение и не выпускала из виду складские ворота.
Ромка погладил её бедро, а она подняла опухшие красные глаза и уткнулась в плечо своего штатного утешителя, на этот раз не находившего нужных слов, кроме совсем уж очевидного вранья.
— Послушай, я в курсе, что не смогу остановить ребят, если он… ну ты понял, — Катька переплела их пальцы, — Но если будут хоть малейшие сомнения, мы же можем устроить карантин, запереть его на время, почему нет? Вдруг он застрял, но сумеет выбраться?
— Здесь, на базе? А если мы не удержим его…потом? Что, если не сработает?
— Ты прав, да. Ты прав. Нужно будет увести его подальше, — Катька подтянула за лямку свой рюкзак, — я пойду с ним и всё проверю. Встречу там, за забором, когда появится.
Ромка не озвучивал, что не собирается отпускать её с братом, но, когда долговязый братец в знакомой кепке обогнул брошенную заправку и побрёл к базе, высоко подняв ладони вверх, а Катька взвилась, чтобы кубарем слететь по винтовой лестнице, он затолкал её в пустующую наблюдательную будку и заблокировал выход отломанным куском железных перил, оставив её пушку снаружи, на круговой площадке, служившей импровизированным домом-на-дереве, только вместо веток — ржавые прутья.
Катька колотила по небьющимся окнам и орала, а Ромка торопливо спускался, чтобы отвести её брата раньше, чем отработают стрелки.
Он успел. Махнул ребятам, что встретит гостя,и его выпустили.
Вот только брат уже был не брат. Ромка понял, что это произошло, всего за несколько метров — парнишка глуповато ухмыльнулся и до неприличия вежливо поздоровался с Ромкой, чего отродясь не бывало. Ромка велел тому стоять, а сам сообразил, что Катька с вышки нипочём не разглядит, что всё кончено. В бинокль разницы нет. И подпустил его ближе, надеясь вовремя отскочить и… тогда уже стрелять.
Все видели, что случилось с Ромкой дальше.
Рома широко развёл руки для призрачных псов, а те смешно подгребали задними лапами, с разгона врезаясь в потерявшее равновесие мужское тело, пока Катька палила без разбора.