31 марта исполнилось 150 лет со дня рождения Сергея Павловича Дягилева, ключевой фигуры Серебряного века, создателя содружества “Мир искусства” и организатора “Русских сезонов” в Париже, значительно повлиявших на развитие западного модернистского искусства. Я мог бы пропустить эту дату, но это хороший повод вспомнить о том, что в совершенно деморализованной известными событиями “либеральной” среде самая кричащая мода текущего сезона – это обсуждение вопроса о том, что во всем этом на самом деле, в конечном счете, виноват не Путин, не силовики, не злобные патриоты и даже не простой русский народ, а сама русская культура как таковая, причем в ее наиболее возвышенных образцах.
Стоит заметить, что это очень старая и совсем не простая тема, если отнестись к ней без иронии и во всем объеме, и если уж многие мыслители ХХ века обнаруживали корни русской революции в самой русской культуре, то уж корни русской контрреволюции обнаружить там совсем не сложно, они просто на поверхности – достаточно сказать о Православии и Самодержавии. Но если сдать эти незыблемые скрепы в утиль для “либеральной” интеллигенции никогда не представляло никакой проблемы, то светская и полусветская культура петербургской и постпетербургской России сохраняла свою притягательную силу по всем возможным и более-менее очевидным причинам. Одно дело – вместе с «Вехами» и их флагманом Бердяевым констатировать антилиберальный и антизападнический дух русского народа, а совсем другое дело – признать тот же дух в самих «Вехах» и самом Бердяеве. Да что там Бердяеве – вообще во всей высокой интеллектуальной русской культуре, от Гоголя и Достоевского до Тарковского и Бродского, которые могут быть сколь угодно за свободу и гуманность, гуманность и свободу, но в душе на самом деле такие же религиозные фанатики и великодержавные шовинисты, “как и все русские патриоты”.
На моей памяти эта сезонная дискуссия началась с поста самого Александра Эткинда, написавшего, что теперь приходится признать – есть только две России, “Россия Достоевского” и “Россия Навального”, и никакой иной России больше нет и не может быть. Самого – потому что именно Эткинд в свое время прославился скандальными исследованиями о том, что русская революция была не отрицанием, а закономерным порождением Серебряного века. Но с тех пор многие “либералы” все больше склоняются к оправданию самой левой идеи, как бы извращенной и похороненной на русской почве, и теперь их корневые претензии – не к Ленину и Ко, а к самой русской культуре как таковой, которая в силу своего неизбывного ценностного максимализма всегда будет порождать только мессианские идеи и имперские амбиции, а следовательно, эту культуру нужно “отменить”, “забанить” и “закенселить”.
И таких признаний, откровений и отречений сейчас будет много: если раньше билетик в либеральный рай можно было купить только при условии отречения от русского патриотизма, то теперь цена в разы повысилась и отрекаться придется от русской культуры как таковой. И не только от “мракобесного” Достоевского и всей этой вашей ВЛР (расшифровка: великой русской литературы), но и от вполне толерантного Дягилева с его Русскими сезонами, а там рукой подать и до несчастного Барышникова, который уже всячески объяснился за свое отношение к России и не знает, что ему еще предстоит объясняться за Бродского, стоит только подождать. Ведь в том идеологическом поле все жестко, никакие полумеры не прощаются, это вам не русская патриотическая среда, где за любое случайное доброе слово в сторону России уже готовы всё забыть, простить и оправдать. Это стражи мирового прогресса – там любое сомнение в его благотворности и неизбежности нужно отрабатывать каждый день, отсюда и упражнения в злоречии относительно всего русского и теперь уже самого главного – самой русской культуры.
Лично для меня эта тема определяющего влияния высокой русской культуры на русское политическое самосознание всегда была совершенно очевидна, более того, именно эта логическая связка заставила меня в свое время, когда мне было 17 лет, радикально пересмотреть свое отношение и к либерализму, и к Западу, и к самой России. Не распад страны, не унижение нации, не всеобщий хаос и уж тем более не какие-то экономические проблемы, а именно эта тема – как можно быть против России и на стороне Запада, если Россия породила Андрея Рублева, Гоголя, Достоевского, всю русскую религиозную философию и, наконец, Тарковского? И что весь Запад может им противопоставить?
А еще было одно событие, о котором нельзя не вспомнить в эти юбилейные дни – событие само по себе абсолютно неважное, проходное, не имеющее никакого значения, но для меня тогда, с моим подростковым сверхмаксимализмом оно стало миной замедленного действия. Это когда где-то в 1996 году я смотрел по телевизору то самое «Зеркало» и оно прервалось рекламой неважно чего, как всегда какой-то пошлейшей ерунды. И тогда я понял, что в этом новом дивном мире, построенном на отрицании России, ничего святого и сверхценного действительно нет – если фильм Тарковского по государственному телевидению может прерваться рекламой, значит этот новый дивный мир игнорирует не просто русскую или какую-то нерусскую культуру, а культуру как таковую, в ее наивысших, всечеловеческих образцах и идеалах.
И тогда понятно, почему именно русская интеллектуальная культура, с ее бескомпромиссным презрением к мещанству и звериной серьезностью, совершенно несовместима с этим новым миром, и конфликт между ними будет неизбежно усугубляться, только дайте срок. Мне это было очевидно 25 лет назад и все прошедшие годы только подтверждали эту очевидность. И это просто великое счастье, что все те люди, которые до сих пор паразитировали на русской культуре и изображали из себя тонко чувствующих интеллектуалов и интеллигентов, сегодня отреклись от нее и перешли на весьма органичную для них матерщину с малороссийским акцентом, на которой они до сих пор не только говорили, но и думали. Главное теперь, чтобы не сорвалось и чтобы мы опять не проснулись в том самом мире.