Эритрея - странная страна. Её появление на карте мира было неожиданностью для других стран и народов, борьба эритрейцев за независимость со стороны казалась необоснованной, а обоснование её самостоятельности – неубедительным.
Исторического государства под названием «Эритрея» никогда не было. Там были северные районы Эфиопии – древнего Аксумского царства и его наследников, обобщённо называвшихся Абиссинией. Население Эритреи – семитские народы тиграи, 2/3 которых живут в Эфиопии, и родственные им тигре, прямые наследники Аксумской цивилизации.
Название «Эритрея» было придумано итальянцами, задумавшими после Берлинской конференции 1885 г., решившей разделить Африку между европейскими странами, заполучить колонии в северо-восточной её части. Итальянцы и дали захваченным землям на африканском побережье Красного моря название «Эритрея», т.е. «красное» (Erythraeum).
Как и у любой колониальной державы, у Италии были любимые и нелюбимые колонии. Нелюбимыми были Ливия и Сомали, мусульманское население которых не желало итальянизироваться, и всячески противилось колонизаторам. Любимой колонией была Эритрея, жители которой, восточные христиане и весьма поверхностные мусульмане, приняли итальянских колонизаторов гораздо приветливее, нежели ливийцы и сомалийцы. Крайне бедные, отсталые жители североэфиопских княжеств, ставших Итальянской Эритреей, получали от колонизаторов кое-какие блага западной цивилизации, перевесившие для них достоинства утерянной независимости. Впрочем, Эфиопия (Абиссиния) практически не контролировала северные территории, и тамошние народы не ощущали себя эфиопами.
Итальянцы развернули масштабное строительство в колонии: деревенька Асмэра превратилась в «модернистский город в стиле ар-деко», и таким он остаётся даже сейчас (в 2017 году он был объявлен «Всемирным городским наследием ЮНЕСКО»). В 1930-е гг. Асмэра стала своего рода идеальным городом – творением итальянских архитекторов, на который правительство Муссолини не жалело средств. В 1936 г. светофоров в Асмэре было больше, чем в Риме, а её широким бульварам и паркам завидовали города метрополии. Трасса для автомобильных гонок и самая длинная в мире канатная дорога, связывавшая Асмэру с портом Массауа – вот чем была столица Итальянской Эритреи.
Крестьяне, мотыжившие крохотные участки земли или пасшие овец и коз, строили дома, дороги и мосты, получая за это зарплату. К 1939 г. в Эритрее работало 2198 фабрик по производству масла, макаронных изделий, пуговиц, стройматериалов, кожаных, текстильных и табачных изделий. Они давали работу десяткам тысяч эритрейцев. Появились современные плантации, на которых трудились с помощью техники, причём плантаторами были не только итальянцы, но и эритрейцы. Хотя права коренного населения ограничивались расовыми законами, образование и здравоохранение в Эритрее было для них доступно. Социальным лифтом для туземного населения стала служба в административных органах, в армии и полиции.
Эритрейские аскари (солдаты) составляли значительную часть итальянской армии в Африке, и отличались отменными боевыми качествами. Итальянский генерал Амедео Гийе, командовавший эритрейскими частями во время Второй мировой войны, повторял, что «эритрейцы - это пруссаки Африки без недостатков пруссаков». Эритрейские аскари сохраняли верность итальянским командирам вплоть до поражения итальянской армии от англичан в ноябре 1941 г., а после него большое число эритрейцев, возглавлявшихся итальянскими офицерами, ещё два года вели партизанскую войну против британцев. Последний партизанский отряд из бывших аскари сложил оружие только в 1949 г. – им командовал офицер-эритреец Хамид Идрис Авате, впоследствии ставший национальным героем независимой Эритреи.
После Второй мировой войны ООН долго не могла решить судьбу бывшей итальянской колонии. На управление ею претендовал Советский Союз, другим же странам-победительницам лишённая ресурсов страна была не интересна. А сами эритрейцы требовали независимости. В 1952 г. ООН признала справедливыми претензии Эфиопии, в состав которой Эритрея входила исторически, исключая периоды египетской, турецкой и итальянской оккупаций, и к которой принадлежала в языковом и культурном отношениях.
В 1947 г. эритрейский итальянец Винченцо Ди Мелио, руководитель Итало-эритрейской ассоциации и Ассоциации ветеранов-аскари, создал партию «Новая Эритрея», выступавшую за независимость в союзе с Италией. В партию, костяк которой составляли ветераны-аскари, в первый же месяц существования записалось около 200 тысяч эритрейцев (при общей численности 800 тысяч). Вместе с Мусульманской лигой и Партией свободы и прогресса, также выступавшими за суверенитет, большинство эритрейского парламента состояло из сторонников независимости Эритреи.
ООН настояла на том, что Эритрея не входила в состав эфиопской монархии, а составляла с Эфиопией федерацию, имела собственное правительство и парламент, отельную правовую систему и конституцию.
Эритрейцы привыкли к более высоким жизненным стандартам и личным свободам, чем население Эфиопии – одной из самых отсталых и бедных стран мира. Эфиопия была абсолютной монархией, с миафизитским христианством в качестве государственной религии (мусульмане и иудеи были ограничены в правах), и примитивным феодализмом. В отдалённых районах страны сохранялось рабство, отменённое в Эфиопии только в 1942 г. В Итальянской Эритрее рабства не было, феодализм ликвидировали британские оккупанты в 1942 г., а религиозные конфессии были равноправны.
Федерация монархической (причём крайне архаичной) Эфиопии и относительно вестернизированной Эритреи была нежизнеспособной. Фактическая власть принадлежала императору Хайле Селассие, и он старался превратить Эритрею в обычную провинцию. Сторонники независимости подвергались гонениям. Император упразднил должность Верховного судьи Эритреи, а в 1958 г. запретил государственный флаг Эритреи и объявил государственным язык амхара, на котором эритрейцы не говорят. Госучреждения, суды и полиция были переведены на амхара, что оторвало госструктуру от населения. Протесты эритрейцев игнорировались не только императорским правительством, но и ООН; большую роль играл тот факт, что Эфиопия была участницей Второй мировой войны против фашизма, и император считался героем войны (хотя не все в самой Эфиопии разделяли эту точку зрения).
После того, как император грубо нарушил федеративный договор, группа эритрейцев в Каире сформировала Освободительное движение Эритреи. Его лидером стал бывший офицер-аскари, участник проитальянского партизанского движения Хамид Идрис Авате.
Вернувшись из Египта, активисты движения начали формирование подпольных структур, основой которых стали ветераны-аскари. Наибольший отклик движение получило среди мусульман, подвергавшихся дискриминации со стороны эфиопских властей. В 1960 г. движение преобразовалось в Фронт освобождения Эритреи (ФОЭ), что означало выбор в пользу вооружённой борьбы. Впрочем, другого решения в условиях абсолютной монархии быть и не могло.
В августе 1961 г. полиция попыталась арестовать Авате, но тот сумел укрыться на горе Адал. Туда местный мусульманский лидер Мохаммед аль-Шейх принёс три старых винтовки (другой мусульманин достал ещё две), немного сыра и чая. С этим оружием первый партизанский отряд начал борьбу за независимость Эритреи. 1 сентября 1961 г. отряд из 11 повстанцев во главе с Авате совершил первую атаку на эфиопскую полицию. Война началась. 28 мая 1962 г. Авате умер, но его соратники четыре года скрывали его смерть от эритрейцев: старый аскари уже стал национальной легендой.
В ответ на партизанские вылазки император разогнал эритрейский парламент, распустил органы власти, отменил конституцию, и превратил Эритрею в обычную провинцию Эфиопии. Повстанцы ФОЭ сразу получили поддержку значительного числа эритрейцев: в горы потянулись добровольцы.
Первоначально костяком повстанческого движения были ветераны-аскари, а социальной базой – мусульмане, составляющие около 40% населения Эритреи, причём часть мусульман желала присоединить страну к Судану. ФОЭ первоначально придерживался умеренно-националистической идеологии, и пытался получить помощь от арабских стран, прежде всего Египта и Судана. Однако в конце 1960-х гг. в его ряды влилась образованная христианская молодёжь: к тому времени усилилось давление эфиопской бюрократии на эритрейцев. Эта молодёжь придерживалась марксистско-ленинских взглядов, и искала опору у Китая и Кубы.
В 1971 г. в Эритрее произошли массовые выступления, жестоко подавленные эфиопскими властями, и тысячи молодых людей стали уходить в партизаны. Старики-аскари ушли в прошлое, как и мусульманские шейхи, благословлявшие борьбу ФОЭ. От ФОЭ откололась новая группировка - Народный фронт освобождения Эритреи (НФОЭ), лидером которого стал Исайя Афеворки. НФОЭ стоял на марксистко-ленинских (точнее, маоистских) позициях, привлекал в свои ряды преимущественно выходцев из христианских общин, и возглавлялся молодыми людьми с высшим образованием.
В 1972 г. ФОЭ попытался подавить марксистов-конкурентов, и в горах Эритреи разгорелась гражданская война. При этом обе враждующие группировки продолжали войну с эфиопской армией.
В 1974 г. эфиопская армия свергла монархию, и после серии кровавых внутренних конфликтов в армейской верхушке власть перешла к марксистской группе во главе с полковником Менгисту Хайле Мариамом. Он установил репрессивный режим, объявивший себя социалистическим, и стал ориентироваться на СССР. НФОЭ первоначально поддержал «идейно близкий» режим в Аддис-Абебе, но эфиопская армия, после недолгого перерыва, возобновила наступление на эритрейских партизан. В 1977-78 гг. партизаны НФОЭ, командиры которых к тому времени обучились в Китае, и получили от него оружие, заняли почти все сельские местности Эритреи – эфиопская армия была отвлечена вторжением сомалийских войск в провинцию Огаден. Однако в марте 1978 г. сомалийцы были разбиты и изгнаны, и эфиопские войска всеми силами обрушились на эритрейских партизан. Однако те успели основательно закрепиться, а массированные артобстрелы и авиаудары только настраивали население против эфиопов.
Ситуация для эфиопского режима осложнялась тем, что против него начали войну повстанцы-монархисты из Эфиопского демократического союза (ЭДС), маоисты из Эфиопской народно-революционной партии (ЭНРП), и этнические группировки, сильнейшими из которых были Народный фронт освобождения Тыграи (НФОТ) и Фронт освобождения Оромо (ФОО). Основные силы эфиопской армии два года вели жесточайшее наступление в горах Эритреи, разрушили и захватили все города, но сельская местность осталась в руках партизан НФОЭ. Традиционалистский ФОЭ, зажатый между отрядами НФОЭ и правительственной армией, попытался заключить соглашение с режимом Менгисту, но был разбит НФОЭ; его остатки влились в ряды победителей, а лидеры бежали в Судан. В 1980 г. эфиопская армия прекратила наступление, закрепившись в городах. НФОЭ заключил союз с другими повстанческими группировками, прежде всего с НФОТ (тыграи – основное население как Эритреи, так и соседней эфиопской провинции Тыграй, а лидер НФОЭ Афеворки и основатель НФОТ Мелес Зенауи – родственники).
Социалистический эксперимент, затеянный режимом Менгисту при помощи советских и кубинских советников, принёс Эфиопии экономическую катастрофу, страшный голод и бессмысленный террор. В таких условиях режим не мог подавить повстанческие движения, которые непрерывно усиливались, прежде всего в Эритрее – этому способствовал выход к морю, по которому доставлялись оружие и припасы. Через Эритрею оружие и прочая помощь достигала и соседнего Тыграя, превратившегося во второй бастион партизанской войны. Режим Менгисту предоставил советскому ВМФ базу на эритрейских островах Дахлак, и советские моряки были вынуждены вступать в морские столкновения с «флотом» НФОЭ, но это не принесло успеха эфиопской армии. В 1982 г. Менгисту лично возглавил эфиопские войска, воевавшие с НФОЭ, но это принесло эфиопской армии только огромные потери – разгромить, и даже серьёзно потеснить партизан не удалось.
После начала перестройки в СССР советская помощь режиму Менгисту резко сократилась. Жалкие попытки режима проводить реформы (что-то вроде НЭПа) и примириться с некоторыми повстанческими группами привели только к коллапсу системы управления страной и армией. В 1988 г. отряды НФОЭ спустились с гор и концентрированными ударами захватили город Афабет, где располагалось командование войсками в Эритрее и главные военные базы и склады. Армия потеряла 18 тысяч убитыми и огромное количество вооружения и припасов. Это была самая крупная битва в Африке после сражения под Эль-Аламейном в 1942 г. Деморализованные эфиопские войска начали покидать Эритрею, сосредоточившись только в её столице Асмэре и главном порту Массауа. В феврале 1989 г. отряды НФОЭ перешли в Тыграй, и, объединившись с силами НФОТ, нанесли удар по штабу эфиопской армии в Ында-Сылласе, разрушив управление войсками и вынудив их уйти с территории Тыграя. После этого все повстанческие силы объединились вокруг НФОЭ и НФОТ в единый Революционно-демократический фронт эфиопских народов (РДФЭН).
Коммунистический режим в Эфиопии агонизировал. В мае 1989 г. группа старших офицеров армии предприняла попытку свергнуть Менгисту, но потерпела поражение. К 1991 г. режим контролировал только Аддис-Абебу, Асмэру и несколько других городов. Советская помощь окончательно прекратилась, полностью замерла экономическая жизнь. Менгисту пытался удержать столицу, мобилизовав в армию всех мужчин, но они разбегались, а часто, получив оружие, переходили к повстанцам. Потеряв всякую надежду, 21 мая 1991 г. Менгисту, возглавлявший самый кровавый и неэффективный режим Африки, бежал в Зимбабве.
Эритрея фактически стала независимой. За время войны погибло не менее 150 тысяч эритрейцев, и ещё большее количество эфиопов. Вся Эритрея была разрушена – уцелела лишь столица Асмэра, в которой не велись бои. В апреле 1993 г., по согласованию с новым правительством Эфиопии (его возглавил Мелес Зенауи, лидер НФОТ и родственник руководителя НФОЭ Исайяса Афеворки) в Эритрее прошёл референдум, на котором абсолютное большинство эритрейцев высказались за независимость. Вскоре ООН приняла в свой состав нового члена – Государство Эритрею.
***
Эритрея – уникальное государство, появившееся на свет в результате полувекового господства Италии над частью исторической Эфиопии. Недолгое в историческом плане иностранное господство превратило часть тиграйского народа и родственных ему тигре в единую общность с ярко выраженным национальным самосознанием, хотя она не отличается от соседней Северной Эфиопии ни в языковом, ни в религиозном, ни в культурном отношении.
Интеграция бывшей итальянской колонии с Эфиопией оказалась невозможной прежде всего из-за крайней архаичности эфиопской монархии, а впоследствии – из-за жестокости и предельной неэффективности марксистско-ленинской диктатуры Менгисту. При этом как при императоре Хайле Селассие, так и при «красном негусе» Менгисту в Эритрее были группы населения, настроенные на интеграцию с Эфиопией, но они всякий раз терпели поражение от сторонников независимости, поскольку на сторону последних переходили всё новые и новые группы, оскорбляемые и угнетаемые сначала монархией, а потом коммунистами.
Поэтому не станет преувеличением утверждение, что эритрейская идентичность в равной степени произведение итальянских колонизаторов и эфиопского государства, не сумевшего предложить эритрейцам взаимоприемлемых условий общежития.
Гримаса эритрейской истории в том, что борьбу за независимость начали фашисты - бывшие ветераны муссолиниевской армии, опиравшиеся на реакционные группы мусульманского духовенства. Потом знамя борьбы подхватили маоисты – тоже движение, далёкое от идеалов свободы и демократии. А после победы НФОЭ, сосредоточив в своих руках власть в новосозданной Эритрее, отказался от марксизма-ленинизма, и превратился в фашистское движение – предельно тираническое, отрицающее все виды свободы, демократии и прав человека, и вообще принципы правового государства. Правда, идеология местного фашизма какая-то хилая – эритрейский национализм, пытающийся присвоить себе наследие древних эфиопских царств, и паразитирующий на памяти об «отечественной воне» 1961-91 гг. против «эфиопского колониализма». Зато все прочие атрибуты фашизма в Эритрее налицо: единоличная диктатура бессменного вождя, запрет на любую оппозиционную деятельность, господство государства в экономике, тысячи заключённых, содержащихся в тюрьмах без суда и часто безо всяких обвинений, и бессрочная служба всех мужчин и женщин армии с 18 лет.
Исторический лидер НФОЭ Афеворки правит с момента провозглашения независимости уже 29 лет, при этом его ни разу (!) не избирали граждане, даже формально. Как ни разу не избирался и законодательный орган - Национальная ассамблея из 150 депутатов, назначенных президентом и руководством НФОЭ в мае 1997 г. Эритрею часто (и справедливо) сравнивают с КНДР, но даже в царстве Ким Чен Ына соблюдаются какие-то формальные процедуры, должные свидетельствовать о народовластии. В Эритрее же царит откровенная тирания то ли средневекового, то ли просто дикарского типа, где власть не ограничена ни законами, ни какими-либо процедурами.
За время независимости Эритрея умудрилась повоевать со всеми соседями - и не выиграла ни одной войны. В 1998-2000 гг. воевала с Эфиопией (родственники Афеворки и Зенауи к тому времени успели поссориться), причём в войне из-за каких-то клочков земли погибло не менее 100 тысяч человек. В 1995 г. Эритрея воевала с Йеменом из-за островов Ханиш в Красном море, а в 2008-м – с Джибути вообще непонятно из-за чего. В 1997-99 гг. шли бои на границе Эритреи и Судана. С конца 1990-х Эритрея оказывала помощь исламским экстремистам в Сомали. До 2018 г. она поддерживала эфиопских повстанцев, боровшихся с когда-то родственным режимом НФОТ, правившим в Аддис-Абебе. После крушения режима НФОТ и прихода к власти в Эфиопии демократического (по африканским меркам) правительства Абия Ахмеда Али, Эритрея и Эфиопия наконец-то заключили мир и даже стали союзниками. В конце 2020 г. по просьбе правительства Эфиопии эритрейские войска приняли участие в войне против недавних «братьев» - НФОТ, укрепившихся в родном штате Тыграй, и не желавшими подчиняться федеральному правительству в Аддис-Абебе. При этом эритрейские войска совершали такие зверства, что правительство Эфиопии было вынуждено попросить Афеворки вывести своих головорезов из Тыграя.
Самое удивительное в эритрейской современности – это то, что режим, не имеющий ни идеологии, ни исторических корней, абсолютно неэффективный ни в экономике, ни в социальной сфере, проигравший войны со всеми соседями, не пользующийся авторитетом ни в Африке, ни в мире, существует уже почти 30 лет (а если мерять с 1991-го, то и больше). И нет никаких признаков того, что он исчезнет или трансформируется во что-то более или менее приличное, как это на наших глазах происходит в соседней и родственной эритрейцам Эфиопии.