На материн юбилей из Лондона прилетела Аннушка младшая. Да еще с сынишкой, любимым внуком Павлушей, вот радость-то! Анна суетилась, носилась из кухни в зал, где накрывали праздничный стол, паниковала, что скоро гости соберутся, а у нее еще не все готово…
Готовить блюда и сервировать стол ей пришлось самой – ее помощница по хозяйству Вера Николаевна попала в больницу с приступом аппендицита и ее прооперировали как раз сегодня.
Анна позвонила, навестила ее по телефону, поизвинялась, что приехать сегодня никак не может.
– Ну что Вы, Аннушка Александровна! Разве ж я не понимаю… Когда Вам еще и в больницу мотаться? Подвела вот Вас, уж простите…
– Выздоравливайте, милая. Вы моя, за что ж Вас прощать, если Вы ни в чем не виноваты… А я навещу уж завтра Вас… Постараюсь навестить. Выздоравливайте!
Анна отключила связь и снова принялась хлопотать. Из агентства прислали к ним новую помощницу, какую-то медлительную девицу, которая была то ли тупая, то ли ленивая. Она раздражала Анну, не помогая, а только мешая, постоянно по два раза все у нее переспрашивая.
– О, Господи, ты что, слышишь плохо? – наконец взорвалась Анна, которой надоело как заведенной повторять каждую фразу по два раза.
– Нет. Хорошо... – растерялась эта недотепа.
– А что ж ты переспрашиваешь? Ты же услышала!
– Что? Услышала? – в очередной раз переспросила горе-помощница.
– Так. Все. Моему терпению пришел конец…
Анна достала мобильный и перезвонила в агентство, раздраженно выговаривая в трубку:
– Вы кого мне прислали? Как вы берете на работу таких куриц? Она же какая-то… тупая! Я отсылаю ее, это не работник! И учтите – оплачивать это безобразие я не собираюсь! Нет, не присылайте больше никого, у меня уже нет времени ждать, и в этом теперь смысла нет! Кстати, о работе вашего агентства я оставлю отзыв, и как вы понимаете не положительный! У меня все!
Женщина повернулась к недотепе, которая так и продолжала стоять столбом посреди гостиной, и сказала:
– Ты свободна. Можешь идти.
Та снова, как назло, тупо переспросила:
– Что? Идти?
Анна молча закатила глаза к потолку, и круто развернувшись пошла на кухню. Еще столько нужно успеть, а она теряет тут время с этой идиоткой.
– Между прочим, Вы мне испортили рейтинг! И мне еще и не заплатят за сегодня, из-за вас! Вы просто… мегера! – возмущенно выкрикнула девица.
Ого, она оказывается умеет произносить и самостоятельные фразы, а не повторять как попугай сказанное ей…
Как ни была занята Анна, но дальше терпеть присутствие ее в доме не было никаких сил.
Анна распахнула дверь и молча указала пальцем на улицу:
– Вон. Вон! Повторила дважды, как ты любишь! И поживее, у меня нет времени.
Та возмущенно фыркнув, вышла наконец вон. Толкнув на ходу Анну плечом. Но та уже не обращала внимания, торопясь вернуться на кухню пытаясь унять накатывающую панику – времени осталось мало, а работы еще много.
Хорошо, что Аннушка подключилась и стала помогать матери.И у нее получалось куда ловчее и быстрее, чем у только что уволенного «профессионала».
Аня младшая хотела поговорить с матерью, рассказать, что на самом деле ее приезд не настолько радостный как хотелось бы, потому что у нее семейные проблемы. А точнее, крах их с Дэвидом семьи. Хорошо, хоть муж не собирается отсудить ее сына – его юной пассии не нужны чужие дети. И даже согласен выплачивать содержание сыну, кладя его в банк на счет мальчика. Но чтобы супруге не досталось ни копейки, Дэвид счет оформил на Павла.
Чтобы смог деньгами воспользоваться только сын, когда ему исполнится восемнадцать. Ну и ладно, Аня и сама справится, слава Богу, и специальность у нее востребованная имеется, и диплом одного из самых престижных Британских ВУЗов, и солидный период стажировки и опыт работы в известных фирмах.
Хотелось все маме рассказать, но понятное дело ей сейчас только таких новостей и не хватало. Пусть уж после юбилея… А то она вон как переживает, чтобы гостей хорошо встретить, аж руки дрожат от волнения.
На самом деле Анна Александровна волновалась еще и потому, что заметила, что с ее Аннушкой что-то не то. Скрывает что-то, глаза прячет. И глаза не веселые, а грустные, хотя она старается улыбаться…
Но уж ладно, вот отбудут юбилей, а там она у дочки все выспросит, и если нужна помощь – то поможет… Только бы не опозориться перед гостями, если что-то пойдет не так с банкетом! Но на самом деле все прошло отлично. И успели всё с банкетом, и блюда все успели приготовить и расставить на столе, и гостей встретить… Хорошо посидели.
Отпраздновали юбилей на высшем уровне. Посуду собрали уже за полночь, проводив гостей, но перемывать не хватило сил. Посудомоечная машина помогла бы здорово, но она как назло сломалась. Все одно к одному!!!
Дочь вызвалась перемыть, но Анна решительно выключила воду:
– Доча, ты тоже не железная. Из аэропорта сразу включилась в хлопоты, да потом за стол, а потом чуть не до рассвета еще убирать все… Даже отдохнуть я тебе не дала с дороги. И я уже с ног валюсь! Завтра, все завтра.
Она поцеловала дочь и легонько подтолкнула:
– Ступай отдыхать. Спокойной ночи!
Дом затих. Муж, когда уставшая после юбилея жена начала проваливаться в сон, выскользнул из-под одеяла и собрался улизнуть из комнаты.
Супружеская кровать предательски скрипнула, и жена спросила:
– Ты куда это среди ночи?
– Да что ж такое! Я что, даже в туалет не могу сходить, перед тобой не отчитавшись?! – раздраженно воскликнул супруг.
– Можешь, только не нервничай.
– Спасибо! – недовольно буркнул Анатолий.
Потом снова наступила тишина. Анна едва начала опять засыпать, как щелкнул замок входной двери. Наверное, на улице к ночи разгулялся ветер, и сквозняком потянуло дверь, и она неожиданно громко бахнула, как выстрел в ночи. Но вот кто выходит? Анатолий никогда не уезжал из дома за полночь, и Анна забеспокоилась. Что-то случилось, не иначе!
Сон, понятное дело, тут же испарился. Торопливо накинув халат, Анна выбежала на крыльцо и дальше во двор. Так и есть – что-то происходит. Открыты ворота, открыт гараж, муж осторожно выруливает машину к воротам… Натемно, не включив фонарь. Почему тайком?
– Ты куда, Толя?! – воскликнула Анна, догоняя машину.
Муж раздраженно ударил кулаком по рулю:
– Все никак не угомонишься! Везде во все лезешь! Как петля у меня на шее, дохнуть не даешь!!!
– Толя! Что ты такое говоришь?! – испугалась жена, сколько злости было в его голосе.
– То что есть. Ты как гестаповский надзиратель, даже вдох без твоего ведома нельзя в доме сделать!!! Хотела непременно сейчас узнать, что происходит, так знай – я ухожу!
– Куда ты идешь? – растерянно переспросила женщина, не понимая.
– Не иду, а ухожу! От тебя! Не хватило мне духу сказать это глядя в глаза, думал, ночью тихонько уйду, чтоб без скандала. А утром позвоню и по телефону скажу … Так ты же не можешь, чтобы без скандала. Мегера!
– Мегера?! Толя, как же… Выходи, давай поговорим. Да как же…
– Да уж сказано все. О чем еще говорить. Все, прощавай и не поминай лихом. Или как там в таких случаях говорится… Хотя ведь никак иначе и не станешь поминать, кроме как лихом… Ну, все. Отойди.
Он завел мотор и стал выезжать со двора, а жена с растерянным лицом стала догонять, но запнулась и упала, подвернув ногу и неловко усевшись на мокрую дорожку. На лицо капали крупные капли дождя и смешивались со слезами, стекая по щекам и губам.
Словно шел соленый дождь… Створки ворот медленно сходились, отсекая дорогу с удаляющимися красными огоньками мужнина автомобиля… Мегера… Прожили вместе двадцать лет, вырастили умницу красавицу дочь, дождались замечательного внука, и вот на тебе. Муж ее бросает, назвав мегерой...
Она что, правда мегера?! Попытавшись встать и поняв, что не сможет этого сделать, потому что ногу пронзила резкая боль, Анна заплакала уже в голос. Все одно к одному!
Все сто тридцать три несчастья высыпались на ее бедную голову в этот день. С крыльца сбежала в одной ночнушке перепуганная дочка, стала поднимать мать, оскальзываясь на мокрых плитках дорожки:
– Что у вас тут стряслось! Куда папа поехал?
Кое-как добравшись до кресла под навесом, Анна тяжело в него села, кряхтя и кривясь:
– Все. Дальше не дойду. Доча, вызови скорую – у меня точно перелом...
– О, Господи! – всплеснула дочь руками и побежала за мобильником. Вернулась с пледом, выкрикивая в трубку адрес и одной рукой набрасывая на мать плед: на дворе хоть и лето, но летняя ночная гроза с холодным ветром – это вам совсем не курорт.
Тем более в промокшей одежде. Когда после выписки из больницы вернулась к работе Вера Николаевна, она сразу же принялась хлопотать по хозяйству, посмеивалась добродушно:
– Жаркая выдалась, однако, подготовка к юбилею… Меня порезали и подлатали, Вас починили…
– Да уж. Порезвились на славу… – кивнула Анна, присаживаясь в кресло и пристраивая поудобнее громоздкий гипс.
– Не накрывай на Анатолия, его не будет. Только мы с Анютой, и Павлик.
– Задержится? – не поняла Вера Николаевна, а ее ловкие руки тем временем сноровисто шинковали, помешивали…
– Не будет… Совсем…