Глава 36
В Мишином жилище, как обычно, вкусно пахло. Катя уютно устроилась в кресле и ждала, пока брат притащит в комнату поднос с едой. Сегодня выходной, такой неожиданный в самое напряженное предпоказное время. Но Андрей велел отдыхать и выгнал её из офиса. Сам же собирался после важных встреч заехать ещё и к маме.
– Лопай, тунеядка, – Миша принёс угощение и сел напротив. – Раз уж тебя не захватили на обед или ужин к будущей свекрови. Вы, кстати, собираетесь посвятить её в то, как сыночек решил над семейством поиздеваться? Твои актёрские способности должны её потрясти.
– Сначала собирались, – Катя пошевелила чайной ложечкой некое желе, состав которого не был очевиден с первого взгляда. – Но Кира умоляла этого не делать. Она почему-то мечтает остаться единственной владелицей истинной картины. Правда, ещё в курсе Малиновский, но он-то уж точно Маргарите не проболтается. Ему до сих пор неловко за того стриптизёра, которого нанял для охоты на меня. И за подозрения тоже. Теперь он усиленно со мной дружит, величает Катерина Валерьевна и лезет целовать руки. Такой джентльмен, аж смешно. Я-то в курсе его подлинной сущности. Кира с Андреем решили, что лучше пусть свекровь восхищается тем, на что я пошла ради её сына, чем узнает, как мы морочили ей голову. В общем, нас связала общая страшная тайна.
– Может, и правда так лучше, – усмехнулся Миша. – А то ещё обидится. Люди на что только не обижаются и к чему только не ревнуют.
– Ну хватит, Андрей уже извинился, и я за него извинилась тоже.
– Да я без претензий. Даже немного восхищён… темпераментным выпадом. Оказывается, и коллекционеры фантиков могут драться за женщин. К тому же теперь можно не волноваться насчёт хулиганов. Если на улице попросят закурить, получат не только от тебя по печени, но и от Жданова в челюсть.
Про коллекцию фантиков Катя упомянула при Мише в надежде, что если ему попадутся какие-нибудь редкие обёртки, он их сохранит. Миша смеялся и вспоминал, что тоже собирал фантики. Вот только было это глубоко в начальной школе.
– Он ещё ручки собирает, – заступилась за Андрея Катя. – Есть очень редкие.
– А вот ручки – это здорово, – Миша направился к стеллажу и, пошуршав среди книг, вытащил коробочку. – Определённо редкая. Перьевая. Выдали всем участникам семинара в Дюссельдорфе. Помнишь, я там изучал экзотические соусы. Писать вот только ею так и не решился, больно хороша. Привычней шариковой. Смотри, здесь гравировка ассоциации шеф-поваров Германии. Держи, от сердца отрываю.
– Андрей будет очень рад.
– Как папа? Пережил, что ты идёшь за производителя женского барахла? Кажется, он питал надежды, что твой муж будет каким-нибудь бравым прапорщиком. Если, конечно, ты не подцепишь сразу полковника.
– Папа в порядке. Даже доволен. Правда, удивился, что Андрей ни на секунду не поверил, что я шпионка. Мол, мы не так давно знакомы, и надо было меня сначала досконально изучить. Я же рассказала ему про «Фонтану», Клочкову и вообще… занимательная вышла история. Теперь-то уже всё в порядке. Наш показ назначен на неделю раньше презентации «Фонтаны». Ну вот… папа бы на месте Жданова меня проверил, а Андрей сразу понял – я этого не могла, и вообще чего дальше тянуть, нам следует быть вместе.
– Не ожидал, что ты выскочишь замуж раньше, чем я женюсь. У тебя были такие высокие запросы насчёт жениха.
– А он идеальный, – сообщила Катя. И отставила тарелочку. – Это мне не нравится, что-то слишком странное. Так, что у нас тут ещё? К тому же… свадьбы раньше следующего лета у нас не будет, ты можешь ещё успеть.
– Разогнаться и опередить, как вы конкурентов? Нет, это слишком. Хотя… можно объединиться. Две свадьбы разом. Только вряд ли Ждановы на это согласятся. У вас будет громкое торжество, журналисты, деловые партнёры…
– Не пугай меня заранее. Я показа-то опасаюсь. Может, и правда, объединиться? Рассеять внимание противника.
– Рассредоточиться, – покивал Миша, иронично улыбаясь. – Ну вы подумайте, я-то не против.
Справившись с десертом, который показался Кате более приемлемым, она ещё обсудила пару вопросов по поводу предстоящего в «Зималетто» банкета и отправилась домой – заняться тем, о чём мама всегда говорила, что лучший отдых – смена деятельности. Хватит думать о показе, экономических параметрах и выгодных сделках. У неё скоро официальная помолвка, она переедет к жениху и… Да, пора начать сборы.
Покрутив в руках бабушкины очки и бусы, Катя не решилась отправить их в помойку. Сообщила кукле, сидящей на спинке дивана и взирающей на окружающий беспорядок, что эти вещицы вполне могут пригодиться в Колькином детском саду. Воспитательницы к утренникам наряжаются во всяких ведьм, кикимор и прочую нечисть. Очки сделают их ещё менее узнаваемыми. А вот из этого платьица можно сшить блузку. Такую, как была на Кире в их первую встречу. Только слегка сменить отделку, чтобы они с Кирой не оказались близнецами. Она, конечно, не будет закатывать истерики, как Клочкова, но ничем хорошим это не закончится.
С бесполезными для Кати и садика бабушкиными вещами надо покончить именно сегодня.
Андрей позвонил, когда шкаф был уже пуст, только в глубине его болталось кашемировое пальто. Привет из двадцатого века. Сейчас носят точно такие же.
– Привет, я уже освободился и еду к маме. А ты что делаешь?
– Думаю – скорее бы оставить эту неприбранную берлогу и разводить беспорядок уже у тебя, – призналась Катя. – Квартиру сдам, получу пассивный доход и накуплю себе ещё десяток платьев от Милко.
– Найми на пассивный доход домработницу, – посоветовал Андрей.
– Ну уж нет, эти расходы я повешу на жениха.
– Смирюсь. Меня же предупреждали, что ты… криворука. К тому же, когда я приехал к тебе впервые, ты даже чашку чистую отыскать не могла. Я запомнил.
– Почему криворука? Я прекрасно шью и ещё лучше вяжу. Хочешь, свяжу тебе шарф?
– Лучше носки с машинками, – развеселился Андрей. – У меня как-то были. А Кира постирала их так, чтобы они стали меньше. На её размер ноги. Девичье коварство в нашей семье не ведало границ!
– А чашку я тогда отыскала, – опровергла его предыдущее заявление Катя. – Но вообще, если тебя что-то не устраивает…
– Нет-нет, и не думай отвертеться. Я же стёр все номера манекенщиц из мобильного. Мол всё, все вопросы только к Милко. Теперь ты не можешь передумать и оставить меня одного. Я этого просто не вынесу.
Наклонившись, чтобы подхватить с пола упавшую кофточку, Катя увидела заколку-цветок. Та закатилась под диван. Вытащив её и сдув пыль, Катя приспособила её в волосы, встала у зеркала и вздохнула. Бедная Маргарита Рудольфовна! И такая тактичная. Другая бы на её месте начала вопить и устраивать сцены.
– Катька! – очередной звонок вывел её из задумчивости. – Я тут у мамы… пока она на кухне. Копался в наших школьных книжках. Маяковского нашёл, представляешь. Открыл наугад и… Послушай! «Отныне я сердцем править не властен. У прочих знаю сердца дом я. Оно в груди – любому известно! На мне ж с ума сошла анатомия». Вот чёрт, вот молодец, а я думал, что он только о революции писал.
– Закрой книгу, – попросила Катя. – И маме не читай. Маму будем беречь.
Пошелестев страницами, Андрей удовлетворённо заключил:
– Дальше нормально, революция. Но ты-то откуда этого нахваталась?
– Бабушка любила. Та самая, заколку которой я держу в руках.
Теперь заколку выбросить стало тоже жаль. И Катя положила её к прочей бижутерии. Для ведьм, цыганок, русалок или кто там ещё будет в детском саду у Кольки.
В форточку врывался прохладный осенний ветер, за окном покачивались деревья с прожелтью. Облака на небе громоздились причудливыми башенками. Катя глубоко вдохнула и зашептала себе под нос: «Плыли по небу тучки. Тучек – четыре штучки: от первой до третьей –люди, четвертая была верблюдик. К ним, любопытством объятая, по дороге пристала пятая, от нее в небосинем лоне разбежались за слоником слоник. И, не знаю, спугнула шестая ли, тучки взяли все – и растаяли. И следом за ними, гонясь и сжирав, солнце погналось – желтый жираф».
Было легко и радостно: всё идёт, как нужно. Все довольны и счастливы. А дальше станет ещё лучше.