Полковник привычно проснулся среди ночи, чувствуя легкую беспричинную тревогу. Пытаясь заснуть, он заставил себя представить приятные картины прошлого: весеннее солнечное утро, когда все только начинается, и новый день, и новый расцвет природы, и еще нет ни намека на скорый закат, на унылую дождливую осень, на дожди, которые ведут к ночи и к зиме, а они сродни смерти. Зачем же думать об этом, когда так прекрасна цветущая вишня, и так приятно бесцельно идти по этим извилистым, почти деревенским, улицам, застроенным низкими домами. Так красиво голубое небо, утреннее солнце, на которое ему нравится смотреть, слегка жмуря глаза. Он никогда не пользовался темными очками, он получал удовольствие, когда солнце немного слепило его. Как же замечателен этот легкий ветерок, который и не холоден, и не жарок, который бодрит и заставляет почти поверить в вечную жизнь. А смерть, что же... ее не будет еще так долго, ведь он, можно сказать, пока молод, по крайней мере, не стар... Это было чисто женственное желание уйти от проблемы, он понимал это, но не мог придумать для себя ничего лучшего. Да, медицина не стоит на месте, возможно, врачи смогут значительно продлить ему жизнь. Но на сколько? И насколько это вероятно? А потом, рано или поздно, придет неизбежный конец. Полковник никогда не верил в бога. Он понимал, что смерть — конец всего, не наступление тьмы, нет, совсем нет, не наступление вечного покоя, а, просто, — скачок в пугающее небытие. Это в принципе невозможно представить себе, и потому это — так ужасно. Подобно человеку, никогда не видевшему шар, и совершающему кругосветное путешествие, который удивляется тому, как можно, всегда двигаясь вперед, возвратиться назад, наблюдатель, в принципе, не может представить себе отсутствие себя и принять это. Полковник скорее согласился бы на вечные муки, которые должны начаться прямо сейчас, или на мгновенно наступившие бесконечные тьму и покой, чем на это, пока столь далекое, страшное отсутствие себя. Что же касается некоего высшего разума, сил природы... Раньше ему казалось, что человечество неизбежно станет лучше со временем. Конечно, он никогда не верил в "высший разум", нет. Но, он верил в прогресс. С годами же к полковнику пришел истинный атеизм. Он стал понимать, что никаких законов природы на самом деле не существует, что эта странная Вселенная — всего лишь флуктуация бытия, а человечество — ничтожная игрушка случайных космических сил, способных за минуту предать всех людей мучительной смерти, забвению. Странно, что этого до сих пор не случилось, так он теперь думал. Как же нам повезло...
И тут его осенило: именно в этом умозаключении причина его беспокойства, поэтому он сегодня проснулся ночью. Как же часто теперь прерывается его сон... Словно чей-то голос стал нашептывать ему, что там, на его теперь такой далекой милой родине, происходит что-то поистине ужасное. И не останется скоро ни ясного неба, ни яркого солнца, пламя поглотит кривые улочки, и дети уже не будут бегать в парке, а превратятся в прах. И причиной этого станет не Космос, но безумие людей.
Как может человеческий гений, познавший тайну происхождения Вселенной, разгадавший загадку относительности времени, позволивший людям заглянуть за границы Солнечной системы, путешествовать в Космосе, безошибочно разрывая ракетами небеса планет, соседствовать с безумием? Он не мог ответить на этот вопрос.
Полковник так и не уснул до утра. Лишь временами он впадал в неглубокое оцепенение, которое только отнимало силы. Утром он, как было ему предписано локальными правилами и уставом, несмотря на то, что подобные нарушения сна в течение последних нескольких месяцев преследовали его регулярно, в очередной раз доложил о своем состоянии врачу миссии, который вновь сообщил ему о его великолепной физической форме. Еще бы, ведь ему исполнилось недавно сорок лет, он был в расцвете своих сил, и выбирали его из многих. Великолепно работают все органы, мускулатура идеальна, она не гипертрофирована чрезмерно, но ее можно назвать атлетичной. Гладкая кожа, красивые, правильные черты лица... Ему можно было дать лет тридцать, если смотреть только на внешность, но, когда речь заходила о жизненном опыте и силе характера, он не уступал шестидесятилетним.
Полковник обладал незаурядной памятью и способностью правильно формировать тактические и стратегические цели, он мог быстро и обдуманно принимать решения, ведущие к достижению этих целей. Его, можно сказать, генетически обусловленные честность и прямота характера дополняли все то хорошее, чем он обладал. Это и позволило ему стать командиром миссии и регулярно созерцать красноватую пустыню и необычное желтоватое небо на протяжении уже трех с небольшим месяцев.
Если миссия закончится успешно, он кратно увеличит свое и без того немалое состояние. Он решил в ближайшее время оставить военную службу, сосредоточившись на бизнесе, связанном с исследованием процессов регенерации нейронов. Его известность и уважение мирового сообщества позволят ему без труда решать все проблемы, которые неизбежно возникнут у него при ведении дел. Он принесет так гораздо больше пользы обществу, чем принес бы, став генералом. И... быть может, он сможет создать один из компонентов "эликсира вечной молодости", еще раз покрыв славой свое имя.
Ха... Если безумие не победит... Он инстинктивно посмотрел вверх, но сразу же, мысленно обругав себя, опустил голову. Там, вдалеке, безумцы могут погубить его мечты и уничтожить все то, что он уже сделал. Они могут убить его самого. Удивительный парадокс. Желание неограниченной власти является безумием. Он сам, в детстве, мечтал достигнуть подобных вершин. Они манили его. Но он задал тогда себе вопрос: "Есть ли у меня гарантия того, что получив неограниченную власть, я не сойду с ума?" И не сумев положительно на него ответить, усилием воли отвернулся от этих грез. Но можно ли остановить безумие всевластия, не подчиняя, в свою очередь, себе все и всех? Это ужасно, но он не смог и на на этот вопрос однозначно ответить: "Да". Или он ошибается сейчас? Как же хочется ему ошибаться, как же хочется поверить в то, что человечество — светлое, чистое создание природы, которое найдет в себе силы извергнуть из своего нутра зло, не уподобляясь при этом злу.
Еще один день, полный забот... Рутинные исследования, совещание с участниками миссии. Еще один серо-голубоватый закат... Полковник опять мысленно вернулся к парадоксу политики, который он сформулировал утром. Политические руководители не смогли должным образом позаботиться о безопасности общества, так как постоянно должны были думать о том, чтобы понравиться рядовым избирателям, которые, в силу законов логики, обладают посредственной дальновидностью и не способны гениально предвидеть проблемы, заранее предпринимая решительные действия для недопущения возникновения этих проблем. Но, если бы не наши демократические принципы, разве стали бы мы теми, кем мы являемся сейчас, разве смогли бы мы оказаться здесь? Неприкосновенность капитала, свобода слова. Как много это значит! Человек не способен создать ничего гениального, если он не свободен.
Так совместима ли свобода общества с безукоризненно правильным управлением государствами? Да, полковнику хотелось в это верить. Но он уже знал, что и эта ночь будет бессонной...