Часто думаю, что после двадцати пяти уже ничего не обрадует. Большую часть общеизвестных десертов я пробовал, реклам видел, а вин выпил. Недавно в магазине наткнулся на “Раму”. Не вполне уверен, что эту субстанцию стоит называть маслом. В моём восприятии “Рама” это старая реклама про пекаря, который любил смотреть, как мать хлеб печет.
Моей прабабушке было уже около девяноста лет, когда к ней пришла деменция. Ребенком я был излишне впечатлительным, поэтому меня оградили от всех сопутствующих ужасов, я её даже не увидел в таком состоянии. В моей памяти баба Нина осталось улыбающейся старушкой, которая коверкала предлог “с” и слово “сахар” и за мои мелкие пакости называла меня “турок”.
У неё бывал “хлеб з цукером и рамой”. В три года я смутно представлял различия русского и украинского языков. Да и о том, что часть моей семьи из Украины меня мало интересовала. Но хлеб з цукером и рамой я ждал каждый раз, когда мы с бабушкой шли к её матери.
Деда Сашу я не застал, только рассказы о том, как его душа болела за обстрелы Гондураса. Говорили, что он ежедневно садился с газетой в руках, нужный канал включал младший в семье, а Нина уже капала корвалол на случай бурного сопереживания участникам конфликта.
Китель деда пропал после смерти брата бабушки. Я всегда мечтал его примерить, в мои три года деда уже не было восемь лет. Но пиджак, завешанный боевыми наградами всегда висел на дверце шкафа изнутри. Я бежал к шкафу, когда кто-то открывал его, чтобы хотя бы глянуть на него. О войне я уже знал всё, что может интересовать мальчишку в три. Там были самолеты, автоматы, герои и танки. Я даже думал о том, как бы я отстреливался в окопах или смотрел бы вдаль из башни танка. Ну как бы я летал на истребителе…
Ещё у Нины была музыкальная шкатулка. Она была из фарфора с красивой женщиной в голубом платье снаружи и внутри. Снаружи женщина была на фоне леса, внутри она сидела рядом с фонтаном. Механизм казался мне сложным, все норовил засунуть туда пальцы или выпросить ключик, которым можно было завести музыку. Там был барабан с мелкими иголочками, который крутился и цеплялся за железные пластинки издавая характерные звуки. Эти же иголочки на барабанчике дали мне шанс почувствовать себя стойким смельчаком. В очередной раз я полез смотреть шкатулку, укололся, появилась капля крови, а я не заплакал и даже не сказал никому! Красную каплю я вытер о занавеску.
Вот так я и собрал примитивную машину времени из куска хлеба, рамы и засыпав сахаром всё это дело.