Вы на канале Давида Дасаниа. Так меня зовут вот уже 54 года. Молод, энергичен, жизнелюбив. Своего возраста не ощущаю. Этот канал я создал с уважением и любовью ко всем народам Кавказа и мира. Данный ресурс мною создан буквально на днях. Здесь опубликовано всего пять постов. Мы уже успели рассмотреть первые части книг, написанных авторами абазинской, абхазской, адыгской и осетинской национальностей. Один из адыгских учёных написал книгу, посвящённую карачаевскому народу. Сегодня мы начнём рассмотрение первой части книги, посвящённой героическому эпосу чеченцев и ингушей.
Книга «Героический эпос чеченцев и ингушей» издана в Москве, в 1972 году. Автор издания ‒ Уздият Башировна Далгат. Тираж ‒ 1800 экземпляров. Книга состоит из двух частей. Первая часть содержит исследование, в котором дана характеристика вайнахского (чеченского и ингушского) героического эпоса в его становлении как жанра и в развитии от эпохи к эпохе. Вторая часть состоит из текстов сказаний. Тексты сопровождаются научными комментариями.
Несколько слов об авторе книги. По данным Википедии, Уздият Башировна Далгат (родилась 8 августа 1918 года в селе Урахи Дагестанской области РСФСР) ‒ советский и российский фольклорист-кавказовед, доктор филологических наук, профессор. Заслуженный деятель науки РСФСР, ДАССР и Чеченской Республики. Эксперт РАН. Академик МАНПО. Автор более 100 крупных научных работ, 7 книг и 5 монографий. Уздият Далгат посвятила книгу своему отцу, российскому учёному-кавказоведу, этнографу, этнологу, правоведу и юристу, общественному деятелю, просветителю, профессору, доктору права, прокурору Дагестанской АССР (1924 ‒ 1925), заведующему отделом юстиции ДагЦИК, представителю Реввоенсовета СССР в Дагестанской АССР Баширу Керимовичу Далгату.
В предисловии к книге Уздият Далгат отмечает, что в состав современных нахских народов входят чеченцы, ингуши, тушины, кисты и бацбийцы. Она приводит данные всесоюзной переписи 1970 года, когда чеченцев в СССР было 613 тысяч человек, ингушей ‒ 158 тысяч. Бацбийцев, тушин и кистов насчитывалось в 1948 ‒ 1949 годах всего около 3 тысяч человек. (Стр. 5).
Упомянув Кавказ в качестве «огромной исторической арены, на которой наблюдались различные этнические перемещения», Далгат пишет о появлении здесь в VIII ‒ VII веках до н. э. с Северного Причерноморья киммерийцев и скифов. С ними она связывает «падение (в 585 г. до н. э.) древнего государства Урарту (Ван, Урмия, Севан), возникшего в IX столетии до н. э.». Здесь же она приводит указание Ю. Д. Дешериева о том, что ближайшими потомками носителей урартского языка являются горские кавказские народы». (Стр. 9).
«Вслед за скифами, ‒ пишет Уздият Далгат, ‒ в конце первого тысячелетия до н. э. на территорию северо-восточного Кавказа проникли сарматы, а вначале первого тысячелетия н. э. в центральной части Северного Кавказа, вслед за родственными скифами и сарматами, появились аланы ‒ потомки древней ветви массагетов (которые обитали в степях на восточном берегу Каспийского моря)». (Стр. 9).
«Из центральной части Северного Кавказа, ‒ продолжает автор, ‒ они пришли в область Туранской низменности и район Меотийского моря. Отсюда они вторглись в северную часть Кавказского перешейка, перемешались с местным автохтонным населением и с осами ‒ другой родственной осетинам ветвью мидо-персидского племени, с которыми алан связывало общее происхождение». (Стр. 9). Далее Далгат пишет о том, что «появившиеся на Северном Кавказе сарматы столкнулись с далёкими предками адыгов, осетин, чеченцев, ингушей и дагестанских народностей. (Стр. 9).
Меня и, уверен, вас интересует вопрос о том, кем же по происхождению были скифы, сарматы и аланы. К какому народу Кавказа они более всего близки? Одни считают их протоосетинами, другие ‒ протоингушами. А вот что об этом пишет Далгат: «Существует точка зрения, что сарматы и особенно аланы участвовали в этногенезе не только осетин, рассматриваемых в качестве их прямых потомков, но и других народов, в том числе вайнахов и адыгов». (Стр. 10).
Автор книги цитирует археолога В. Б. Виноградова: «...Понадобилось много веков самых активных действий для того, чтобы сарматская культура была воспринята некоторыми местными племенами адыго-вайнахо-дагестанских групп». (Стр. 10).
«Нужно отметить, ‒ пишет автор, ‒ что наряду с приверженцами сармато-аланского влияния на этногенез и культуру осетин, адыгов, вайнахов, дагестанских народов в науке существует и другая точка зрения. Её сторонники, например, И. А. Джавахишвили, Е. И. Крупнов, Г. А. Ломтатидзе, придают большое значение местному кавказскому субстрату». (Стр. 10).
Оставив в общем-то затронутый вопрос открытым, автор переходит к сообщению о том, что с конца IV века значительная часть кавказской территории (Армения, Иберия, Албания) была завоёвана сасанидским Ираном, который в середине VI века уже контролировал Дербентский и Дарьяльские проходы. (Стр. 11).
С приходом персов на завоёванных территориях указанной части Кавказа распространяется с помощью священных книг древних персов Зенд-Авесты официальная религия Ирана ‒ зороастризм. «Совершенно очевидно, ‒ пишет автор, ‒ влияние зороастрийцев на некоторые космогонические понятия кавказских народов, отражённые, например, в поклонении солнечному божеству. Древние зороастрийцы, как известно, представляли солнце в форме абстрактного, благотворного божества Хура. Ему были посвящены празднования новруза ‒ нового года древних персов, упоминаемого и в Зенд-Авесте. Новруз как весенний праздник вошёл в обрядовую поэзию многих северокавказских и дагестанских горцев, несмотря на их официальную мусульманскую религию». (Стр. 11).
В 70-х годах IV века в областях Предкавказья и Северного Кавказа появились полчища гуннов ‒ «подвижной и неукротимый народ, воспламенённый дикой жаждой грабежа» (слова древнеримского историка Аммиана Марцеллина), кочевые скотоводческие племена, производительные силы которых были крайне ограниченны. Прибыв на Кавказ, гунны дошли «до земли алан, древних массагетов» (тоже цитата Аммиана Марцеллина). «При этом, ‒ пишет Далгат, ‒ значительная часть аланских поселений Придонья была сметена гуннами, часть алан была присоединена к гуннам и участвовала в их дальнейших походах, другая часть переселилась за Терек, на территорию, занимаемую современной Осетией и Чечено-Ингушетией». (Стр. 11).
Автор подчёркивает, что «почти все появившиеся на Северном Кавказе пришлые племена, не исключая и сармато-алан, были кочевниками», и, как кочевники такого рода «отличались традиционными чертами жестоких завоевателей». По сообщению Аммиана Марцеллина, никто из них не пахал, питались мясом и молоком, жили в кибитках, покрытых согнутыми в свод кусками древесной коры, которых перевозили по бесконечным степям. (Стр. 11). Интересно следующее замечание древнеримского историка: «Как для людей мирных и тихих приятно спокойствие, так они находят наслаждение в войнах и опасностях».
В IV веке аланы, как пишет Далгат, «перешли к оседлому земледелию и отгонному скотоводству, втянувшись в процесс этногенетического смешения с местными иберо-кавказскими народами», а «социальный строй кочевников-гуннов, наводнивших Северный Кавказ в IV в. н. э., соответствовал последнему этапу разложения родового строя». (Стр. 12).
После гуннского нашествия, в середине VI века, на северо-восточном Кавказе в ближайшем соседстве с гуннами появляются, согласно автору, тюркоязычные кочевые племена «болгар» (кутургуры, утургуры, савиры, куманы, а несколько позже авары). Заметьте, что автор аварцев почему-то причисляет к тюркским племенам. (Стр. 12).
Далее автор рассказывает о том, что в конце VI века (в 591 году) в восточной части Кавказского перешейка и на Северном Кавказе образовался Хазарский каганат, куда вошли этнически родственные с хазарами и болгарские племена. «В эпоху могущества Хазарии ей, ‒ пишет Уздият Башировна, ‒ по всей вероятности, были подчинены все земли Северного Кавказа, включая и Северный Дагестан». (Стр. 12).
В 733 году на Кавказе появляются арабы, с которыми хазары были враждебны. Первые четыре десятилетия VIII века прошли в ожесточённой борьбе между хазарами и арабами. Последние постепенно вытеснили хазар. (Стр. 12). Завоевав империю Сасанидов в VIII веке, арабы с помощью Корана стали противодействовать влиянию зороастризма. (Стр. 13).
Читая дальше книгу У. Б. Далгат, мы узнаём, что в XIII веке начинается нашествие на Кавказ золотоордынских полчищ Чингисхана. По свидетельству персидского историка Рашид-ад-дина, в 1218 году полчища Чингисхана появились в Грузии и, покорив Тифлис, двинулась в 1221 году на Дарьял и Дербент. И. Д. Плано-Карпини говорит о сопротивлении монголам со стороны алан и других народов. Жители Северного Кавказа стали данниками внука Чингисхана ‒ Батыя. Далее из текста мы узнаём о том, что в 1263 году из Золотой Орды выделились ногайцы, кочевавшие на Северном Кавказе до 1674 года, пока не появились здесь калмыки. (Стр. 13).
В 1386 ‒ 1402 годах, пишет автор, Кавказ подвергался нашествию орд Тимура. Здесь развернулась арена ожесточённой борьбы Тимура с ханом Золотой Орды Тохтамышем. По свидетельству арабского историка Шереф-Эддина, Тимур, взяв в феврале 1381 года Тифлис, пошёл в горы в страну пшавов, хевсуров и гудомакарцев вплоть до Дарьяла, а оттуда в Двалетию, заселённую преимущественно осетинами. В 1395 году Тимур снова появился на Кавказе в походе против Тохтамыша; он прошёл Осетию и кипчаков. По возвращении из южнорусских степей он проник в северные части Кавказа до черкесов, оттеснив их к востоку. Далее Тимур пошёл на запад, прошёл мимо Эльбруса к месту, так называемому Абаза, и далее в Грузию, а оттуда в Дагестан. (Стр. 13).
«С татаро-монгольским нашествием, ‒ отмечает автор, ‒ связано и передвижение кабардинцев с Кубани в бассейн Терека». Так, в «Истории адыхейского народа» Ш. Б. Ногмов сообщает о факте переселения из Кабарды за Терек кабардинского князя Шалаха Таусултанова. Это относится ко второй половине XVI века. По его словам, «земля этих переселенцев и доныне носит название Малой Кабарды, или Таусултановых». (Стр. 14).
«В начале XVI в. кабардинцы занимали плоскостную часть современной Чечено-Ингушетии, бассейн среднего течения Камбилеевки и верхней Сунжи, ‒ пишет Далгат. ‒ Вообще появление здесь кабардинцев, по Ш. Ногмову, определяется временем жизни князя Инала (который жил в XV в.), родоначальника всех кабардинских и, по утверждению Ш. Ногмова, быть может, части абхазских князей. (Стр. 14).
А. Н. Генко даёт следующую картину передвижений некоторых кавказских народов на северокавказской плоскости в XVIII веке: «В конце XVII в. кабардинцы покинули своё прежнее местожительство в Эндерипсе, опасаясь кровной мести со стороны своих беспокойных соседей ‒ карабулаков, чеченцев и кумыков. Территория окрестностей Яндырки, вниз по Сунже, оставалась по 1781 г. никем не заселённой. Кабардинцы перешли к Назрани и заняли пространство между Сунжей и Камбилеевкой, откуда около 1730 г. переселились на ручей Марморлик... и далее к Пседаху. После ухода кабардинцев ингуши и карабулаки заняли ущелье в верховьях Сунжи, основав там так называемые ахкинюртские поселения». (Стр. 14).
А вот что о расселении и перемещении различных народов и племён на северокавказской территории в XVII ‒ XVIII вв. пишет отец автора книги Башир Далгат: «На плоскости до предгорьев до выселения ингушей обитали сперва ногайцы; их вытеснили и сменили кабардинцы, занявшие пространство до реки Фортанги, т. е. Большой Чечни, и бравшие дань с ингушей и осетин. По мере усиления ингушей и осетин и возникновения их поселений на предгорьях с начала XVIII столетия кабардинцы стали отступать всё дальше от гор в степи на север, покинув места, занимаемые ныне Орджоникидзе, Назранью, Ачалуком». (Стр. 14).
Очень важным является следующее принципиальное мнение автора относительно того, кому из кавказских народов принадлежит нартский эпос. «Известная неизученность нартского эпоса у отдельных народов Кавказа, ‒ пишет У. Далгат, ‒ отсутствие своевременной записи и публикации текстов и многие другие причины привели в своё время к ошибочной тенденции в кавказоведении рассматривать нартский эпос как национальную, исключительную принадлежность его только некоторым кавказским народам». (Стр. 19).
Говоря об особенностях бытования нартского эпоса у кавказских народов, Уздият Далгат отмечает, что «по мере удаления нартских сказаний от Центрального Кавказа, Осетии, Адыгеи в них уже замечаются некоторые отклонения от общенартской типологии». (Стр. 21).
В плоскостной Чечне нартские сказания постепенно забывались. (Стр. 21). Что же касается дагестанских нартов, то они «действуют в сказочной среде, в отличие от эпических нартов; сказочные нарты никогда не воспринимаются в этно-историческом значении. Они не выступают ни в роли аборигенов, ни в роли родоначальников фамилий или родов. В отличие от сказок, нартские героические сказания. несмотря на древнемифологические элементы, отличаются тесной связью с общественной жизнью (с родовым бытом в особенности), материальной культурой, географией, топонимикой и т. д. тех народов, у которых они создавались и бытовал. (Стр. 22).
«Бесспорно, что у осетин и адыгов Нартиада сохранилась значительно лучше, чем у других народов, ‒ отмечает У. Далгат. ‒ Абхазские сказания о нартах представляют ещё одно архаическое ответвление Нартиады. Вместе с тем даже признание определённых центров формирования нартского эпоса не исключает более широких представлений о богатой эпической традиции и сложных процессах её внутреннего развития у многих кавказских народов. Героико-эпическая традиция, на наш взгляд, не всегда укладывается в рамки циклов нартской эпопеи, имея более широкие границы своего выражения». (Стр. 22).
«У дагестанских народов, ‒ пишет У. Далгат, ‒ нет нартского эпоса, подобного нартским сказаниям их соседей. Однако весьма распространёнными здесь являются так называемые нартские сказки, в которых, как мы уже отмечали, сохранились эпические сюжеты, типичные для кавказского богатырского эпоса. Это следует сказать и о богатырских сказках чеченцев и ингушей в наиболее архаической их редакции, здесь, по-видимому, мы встречаемся не столько с явлениями деформации эпического рассказа и перерождения его в сказку, сколько с фактом одновременного сосуществования эпических сюжетов в разных повествовательных жанрах. Вполне можно предположить, что дагестанские сказки о великанах-богатырях, как и сказания, в которых фигурируют богатырские образы и присутствуют другие эпические компоненты, исходят из одного общекавказского фольклорного фонда». (Стр. 25).
Важны определения, данные автором, состава героического эпоса чеченцев и ингушей. Состав и систематизация богатырских эпических сказаний представляются ей в следующем схематическом виде:
• Первая эпическая группа ‒ сказания о великанах, исполинах, богатырях-родоначальниках (последние постоянно имеют положительную характеристику). К этой группе относятся эпические рассказы такого рода: а) о великанах циклопического типа; б) об исполинах, не относящихся к типу циклопов (включая представление о будто бы реально существовавшем исполинском племени людей прошлого); в) могучих богатырях-родоначальниках (полумифических-полуисторических).
• Вторую эпическую группу составляют рассказы о трёх типах героев: о нарт-орстхойцах, в числе которых встречаем такие общекавказские эпические имена и образы, как:
Сеска Солса, Соска Солса ‒ ингушское и чеченское наименование героя эпоса; аналогии: осетинское ‒ Созрукъо, Сослан; кабардинское ‒ Сосрыко; абхазское ‒ Сасрыква.
Урузман, Орзми ‒ ингушское наименование героя эпоса; аналогии: осетинское ‒ Уырызмаг, Урузмаг; кабардинское, балкаро-карачаевское ‒ Урызмек.
Хамчи ‒ ингушское наименование героя эпоса; аналогии: осетинское ‒ Хамыц, Хамиц; кабардинское ‒ Хымыш. (Стр. 26).
Патарз, Патриж ‒ ингушское наименование героя эпоса; аналогии: осетинское ‒ Батрадз; абхазское ‒ Патраз; адыгское ‒ Батараз;
Ачамза ‒ ингушское наименование героя эпоса; аналогии: осетинское ‒ Ачамаз; кабардинское ‒ Ацамаз.
Техшоко, Германчи ‒ ингушское наименование героев эпоса.
Шертга, Ширтка, Ширтга, Шертуко ‒ сын Боткия (Ботоко, Боткхи, Батоко, Батыг) ‒ ингушское наименование героя эпоса; аналогии: осетинское ‒ Сирдон ‒ сын Батагъа.
Кинда Шоа, Киндий Шоа ‒ ингушское наименование героя эпоса; аналогии: осетинское ‒ Суай ‒ сын Чандза; балкаро-карачаевское ‒ Шуай; кабардинское ‒ Шауай.
Села Сата, Сели Сата ‒ ингушское и чеченское наименования героини эпоса; аналогии: осетинское Сатана; адыгейское ‒ Сатаней; абхазское ‒ Сатаней-Гуаша. (Стр. 27).
Следующая группа: имена местных ингушских и чеченских героев (в системе нарт-орстхойского эпоса), которые имеют, например, такие имена: Колай Кант, Охкыр Кант, Эшк, Горжай, Чопа-Бороган и др. (преимущественно у ингушей); Гожак, Наур, Ахмед, Толам-Аго, Чуара Нельбиевич и др. (у чеченцев). (Стр. 27).
Безымянные нарты либо нарт-эрстхойцы и т. д. (у чеченцев); обычно речь идёт о «семи братьях»; по аналогии «семь братьев нартов» ‒ у аварцев, даргинцев, лаков; встречается и у осетин. (Стр. 27).