Все сказки начинаются с набившего оскомину «жили-были». После развода я не могла читать трёхлетней Дашке про Колобка и Лису Патрикеевну: «спотыкалась» на жили-были. Мы с Дашкиным папой тоже «жили-были». А как нам дальше, после прозвучавшего «брак расторгнут», не расскажет ни Серый Волчок, ни Кот Баюн…
Это очень важно – выбрать роли. Вы больше не будете вместе, часть «были» отпала. Но вы жили вдвоём с мужчиной, который подарил совместному «солнышку и зайке» отчество, фамилию, нос пуговкой и голубые глаза. После расставания никто не умер, значит, часть «жили» продолжается. А коль живы, придётся общаться. Посмотрим, как это возможно с бывшими мужьями.
Огневые точки
Когда Андрей с Юлькой поженились, институтские друзья заходились криками «горько» и пророчили долгое совместное плавание: у молодожёнов была любовь до гроба. «Вот именно, что до гроба, - ворчало старшее поколение, точнее, мамы новобрачных, - как бы не покалечили друг друга». Спустя три года выяснилось, что победил жизненный опыт: Юлька с Андреем развелись, не смог удержать даже маленький сынишка. После череды скандалов и крушения мебели. Она его ненавидела, даже в загс не захотела прийти. Он тоже не горел желанием, в общем, кое-как расстались через «представителей по доверенности». Адвокаты обеих сторон подписали соглашение о разделе имущества, вот и всё…
Не тут-то было. Юлька не позволяла Андрею видеться с ребёнком, тот в отместку задерживал алименты. Она затевала судебную тяжбу, намереваясь лишить его родительских прав, тот разом всё выплачивал – и в свою очередь писал в органы опеки и попечительства ехидные заявления, мол, «прошу проверить, насколько нравственно и морально проживает моя бывшая супруга, не страдает ли мой сын из-за её поведения».
Институтские друзья ужасались: те ли это Андрей и Юлька, которые друг без друга дня не могли прожить? Мамы враждующих качали головами: «Дураки! Уймитесь хотя бы ради ребёнка!»
Боевые действия прекратились лишь, когда Андрей уехал в другой город – навсегда. Он изредка наведывается, встречается с повзрослевшим сыном, общается с бывшей тёщей. О его визите Юльке не говорят: всё так же ненавидит, говорит, «жизнь сломал». Он тоже не горит желанием увидеться – стыдно, больно, неприятно.
Вслед ушедшему поезду… На этот счёт циник Фредерик Бегбедер сказал: «Что может произойти с большой любовью? Только большое крушение». Может, вовсе не любовь двоих связывала, а то, что так легко за неё принять – страсть, влечение. Но оба взмывали ввысь на волнах – то эндорфиновых, то адреналиновых, а после штормящих чувств к состоянию покоя сложно вернуться. Каждый слишком верил, слишком идеализировал партнёра, надеялся, что океан чувств – стихия вечная. Когда выяснилось, что чувства переменчивы, оба не пожелали «жить-поживать и добра наживать», им подавай мятеж и бурю. И коль любви не осталось, утешаются ненавистью – тоже сильная эмоция, только со знаком минус.
Бывшие супруги остаются врагами, вечными и непримиримыми. Им бы понять, что любовь никто не предавал, никто не совершал непростительных ошибок. Есть течение времени, юношеский максимализм, пограничные чувства. Однако оба (или один) верят в сценарий: «Ты меня любил(а), а потом убил(а)». Оба твердят: «Ты виноват(а). Ты всё разрушил(а)». Вот и добивают друг друга, кто во что горазд. Или не общаются вовсе, что тоже можно считать холодной войной.
«Не поминайте лихом»
Я могу взять произвольные имена героев и со 100-процентной вероятностью опишу ситуацию большинства постразводных пар. Поэтому обойдёмся безличным вариантом: поженились – родился малыш – развелись. И больше о папе ни слуху ни духу, хорошо, если алименты вовремя перечисляет. Видеть наследника не стремится, не переживает, что тот называет «папой» другого дядю, вместо него дарят подарки и забирают внука на выходные бабушка с дедушкой.
А как же мама? Первое время переживает, стыдит, теребит судебных приставов, если алименты иссякают, звонит, требует, негодует, если у экс-мужа есть новая пассия. А потом обречённо оставляет в покое и привыкает во всём полагаться только на себя. В общем, как и не было папы в этой невесёлой истории.
Вслед ушедшему поезду… Я честно не знаю, что сказать о подобном варианте отношений. Так живёт, растит дочку и продирается изо дня в день подруга Светка. Бывшему мужу и горе-папаше она звонит раз в месяц: «Привет, как ты? В этом месяце без сюрпризов, перечислишь вовремя?» И всё. Так живёт двоюродная сестра Соня: «Даже слышать о нём не хочу, и алиментов не надо». Соне повезло, у неё состоятельные родители и замечательный второй супруг, который считает Сониного ребёнка родным. В таких декорациях политику невмешательства родного папы можно считать дипломатичной и даже поблагодарить. А об отношениях сказать по-прежнему нечего – их нет. И это личный выбор мужчины. То есть, процентов 70 мужчин после развода.
«Будь счастлив(а)»
Я научилась читать Дашке сказки почти без запинки в самом начале, на приснопамятном «жили-были». С Дашкиным папой мы общаемся по мере надобности: он заходит иногда, забирает её на выходные и праздники. Обошлись без обращения в суд по поводу алиментов, папа нам помогает без напоминаний, щедро участвует в покупках крупных вещей, зимней одежды, поездок к морю. У него есть постоянные отношения с мудрой женщиной. Того, что у неё хватает ума не ревновать к Дашке и не звонить мне с истериками, считаю достаточным для признания её мудрости.
Иногда он спрашивает: «Что у тебя на личном фронте?» Вне зависимости от происходящего отвечаю: «Ничего серьёзного». Потому что раз и навсегда отучилась говорить правду, чтобы не делать ему больно. Однажды, через год после расставания, на тот же вопрос я расплакалась и выложила как на духу. Что есть поклонник, но всё у нас складывается через пень-колоду, может, он и в мыслях не держал дурного, но каждый раз человек обижает меня до скачков давления. Наш папа выслушал и тихим ровным тоном, который означает крайнюю степень бешенства, сказал: «Если нужно, поговорю с ним». Я осеклась и перестала всхлипывать. После ухода долго смотрела в непроглядную заоконную темень, пытаясь понять реакцию бывшего мужа. Это не ревность, нет. И безусловно, не равнодушие. И не любовь. Что-то другое, большое, важное и очень правильное: переживания за человека, который после любви, боли, разочарования, радости – всего вперемешку – стал родным, другом, близким… В общем, с тех пор на моём личном фронте официально «ничего серьёзного», исключительно из нежелания нервировать нашего папу.
Я испытала похожее чувство, когда о Дашкином папе нехорошо пошутил наш общий знакомый. Побелела и выпалила в ответ кучу резкостей. Тот остолбенел: «Почему ты на его защиту встала? Вы же в разводе…» Да, мы больше не вместе, то самое «жили – были». Больше не будем вместе, но мы живы – и общаемся. Теперь в новом качестве – друзья, добрые приятели, родители Дашки, которые считают нормальным заботиться друг о друге, уважать и беспокоиться.
… Как-то подруга спросила: «Может, это и есть любовь? Может, у вас намечается, так сказать, ренессанс чувств?»
Нет, не любовь, нет, не намечается.
Это обычные здоровые отношения - после любви.
В конце 90-х белорус Александр Солодуха спел про "ту, что была моей". Как прощальное признание всем, кто вместе был - а потом не был