Отмереть меня заставила мама. Просто добила фразой:
— Только нужно обследоваться, вдруг ты беременна.
— В смысле?
— Знаешь, Лика, — смутилась мама. — Всякое могло за месяц произойти, Эдик имеет право убедиться, что ты не носишь чужого ребёнка.
Я резко встала. Табуретка покачнулась, но не упала, а лишь стукнула ножками об пол. Посмотрев на притихших родителей свысока, я скрестила руки на груди и задала вопрос тоном «злого» следователя:
— Я так понимаю, что мои родные люди поверили россказням блудливого козла и считают меня гулящей?
Мама растерянно хлопала глазами, отец перехватил инициативу:
— Зачем ты так уж? Мы понимаем. Вспыхнули чувства, тебе показалось, что ты любишь другого. Совершила честный поступок, ушла…
— Я ушла не к другому! Просто в никуда. Этот вариант не рассматривается?
— Но ведь у тебя кто-то появился? — едва слышно прошептала мамуля.
— Нет! Я одна! Сплю одна, если тебя именно это беспокоит. Никого не вожу. Вон, у соседской бабки можете спросить, она всё слышит через стенку! — Я широким жестом указала за их спины. Застыла на секунду, словно позируя перед фотографом.
Папа зарылся пальцами в шевелюре, поскрёб ногтями кожу и заговорил совсем другим тоном:
— Что ж, давай изменим риторику. Допускаю, что Эдуард поступил некрасиво, переложив ответственность на тебя. Вероятно, он так видит ситуацию. Наша вина, что мы доверились его аргументации, не выслушав родную дочь.
— Так она сбежала, — напомнила мама, — уехала в командировку, отключила телефон…
— Оставим это. Сядь, пожалуйста, Лика.
— Ладно, — я вернулась на табуретку.
— Хорошо, что у Эдика нет соперника.
— Это ничего не меняет! Я не выйду за Комова.
Отец покачал головой, я почувствовала себя школьницей, взбунтовавшейся против дополнительных занятий по информатике. Учитель мне, видите ли, не нравится. Разве нельзя переступить через неприязнь ради необходимых для будущего знаний? Случилось однажды такое противостояние у меня с отцом. Тогда он взял вверх, но сейчас я не собиралась уступать.
— Доча, надеюсь, ты не думаешь, что мы с матерью хотим для тебя зла? Всем сердцем желаем, чтобы ты была счастливой. Не будь уверенности, что выйдя за Эдика…
— Пап! Не надо. Просто остановись.
Родители переглянулись, эстафетную палочку перехватила мама:
— Но ведь всё было хорошо! Вы с Эдиком такая гармоничная пара.
— Было хорошо. Ровно до тех пор, пока я не узнала о его изменах.
— Лика, — в мамином голосе зазвенели слёзы, — ведь это до свадьбы. Мало ли с кем встречался мужчина до тебя, главное, как он поведёт себя потом.
— Не говори, что это до меня, — я нервно помахала пальцем перед маминым носом, — мы уже вместе, и это измена, а не флирт.
— Нельзя ломать жизнь из-за одной ошибки.
— Мам! — повысила я голос, — пойми, мне противно находиться рядом с Комовым!
— Это пока…
Я сощурилась и сказала почти шёпотом:
— А ты простила бы папу?
— Баста! — не выдержал отец. — Предлагаю оставить эмоции и перейти в деловое русло.
Мне кажется, или сейчас речь пойдёт о бизнесе?
Последовала небольшая лекция. Никого не волновало, что историю вопроса я знаю назубок, пусть я была девочкой, долгие обсуждения на кухне прекрасно слышала. Фирма держалась на двух китах: деньгах Вадима Комова и профессионализме Игоря Славцева. В своё время они учились в Бауманке. Комов не потянул — провалил зимнюю сессию на третьем курсе. До этого худо-бедно переползал благодаря помощи друга, в этот раз напоролся на принципиального преподавателя: сдавал, пересдавал, вышел на комиссию, но так и не преодолел препятствие.
Незаконченное высшее не помешало Вадиму раскрутиться. На чём именно он поднялся, предпочитали не афишировать. Знаю только, что удачно вкладывался в акции уже после того как «заработал» начальный капитал. Мой папа тем временем дослужился до руководителя сектора на оборонном предприятии. Увы, зарплата не позволяла ни жильё купить, ни приличную машину. Тогда и пришла в голову опытного инженера-конструктора мысль организовать фирму по разработке документации — так чтобы полный комплект необходимых документов по международным стандартам. В то время с этим были большие проблемы. Обратился к бывшему однокашнику и приятелю. Комов проникся, выделил средства на уставной капитал. Больше того, подключил связи, благодаря чему фирма раскрутилась практически моментально.
Связи и деньги — важная составляющая, однако без профессиональных знаний и организаторских способностей Игоря Славцева вряд ли получилось бы что-то путное, тем более приносящее немалый доход. Ни первоначальная идея, ни многолетние труды не давали моему отцу права считаться совладельцем фирмы. Единственным хозяином был Вадим Комов.
— Лукерья, — отец редко обращался ко мне полным именем, я приготовилась услышать нечто неприятное и угадала. — Лукерья, прошу тебя воспринимать эту свадьбу, как важный проект. Судьбоносный, можно сказать. Не только для тебя, но и для всех нас.
— Именно так я и отношусь к этому, папа, — тихо сказала я. Сама едва расслышала. Кашлянула, прочищая горло, и добавила громче: — именно поэтому я не собираюсь связывать жизнь с человеком, которого не могу даже уважать.
— Речь не идёт о чувствах, эмоциях и прочих эфемерных материях. Решается твоё будущее. Наше с мамой тоже, кстати.
— Вот как? — я удивлённо подняла брови. — Вы меня задорого продаёте?
— Никто тебя не продаёт! — возмутилась мама, — Как у тебя язык поворачивается говорить такое!
—Отец сохранял деловитое спокойствие:
— Вадим собирается дарить вам фирму, уже подготовил документы. Вы с Эдиком станете владельцами в равных долях.
— Мне не нужны его подарки.
Папино лицо потемнело, он сглотнул, чуть наклонился вперёд и прижал кулак к груди. Я испугалась: вдруг станет плохо с сердцем. Никогда не жаловался, но судя по виду…
— Игорёк, — мама тронула его плечо, ловя взгляд, — не волнуйся, она пока не понимает, сейчас, я объясню.
Он покачал головой и продолжил говорить:
— Неужели ты думаешь, Лукерья, что я вкалывал все эти годы, не жалея сил, чтобы семейство Комовых жирело? Половина фирмы моя по праву! Единственное, что оправдает мои усилия — твоя доля в этом деле. Оставить такое наследство дочери — моя давняя мечта.
— Погоди-погоди, — я встала и, не обращая внимания на мамины предостерегающие жесты, спросила: — то есть, ты задумал выдать меня за Эдика давным-давно, правильно я поняла? Вы сводили нас, такали, можно сказать, носами как слепых котят с единственно целью: сделать совладельцами фирмы?
— Никто тебя никуда не тыкал! — взвилась мама. Она вскочила и кинулась ко мне, обогнув стол. Я испугалась что ударит, но мамуля просто перешла на крик: — Да! Мы наблюдали за вашим романом, радовались. Разумеется, не препятствовали. А когда отец говорил с Вадимом о том, что неплохо бы учесть многолетние труды и поделиться долей в фирме, тот согласился с условием, что вы с Эдиком поженитесь. Вот!
— Ну, если он согласился делить бизнес таким способом, — я посмотрела на поникшего папу, — быть может, придумает другой?
— Это вряд ли, — отец встал и потянулся к жене: — Идём домой, Галя. Пусть девочка всё обдумает в тишине. Надеюсь, она примет правильное решение.
Я будто в пол вросла. Даже проводить гостей не вышла. Дождалась, когда хлопнет входная дверь, а потом заворчит лифт, увозя моих родителей, и только тогда опустилась на табуретку, рассматривая остатки трапезы. Взяла кусочек банана в шоколаде, сунула в рот. Мне было очень жалко папу. Он действительно не щадил себя, пропадал в конторе по двенадцать часов, частенько прихватывал выходные: всё контролировал, за всеми перепроверял. Мечтал, оказывается, оставить мне в наследство дело своей жизни. Нужно ли мене это, папочка? Особенно с нагрузкой в виде нелюбимого мужа. Ну, да, можно будет пожениться, а потом развестись, не спорю. Но как же это мерзко!
© Ирина Ваганова "Два компонента счастья"
Познакомила вас ещё с одним отрывком из нового романа.
"Два компонента счастья" читайте на сайте ПродаМан
Приятного чтения (♡°▽°♡)
Ваша Диа Нади