Жизнь — не те дни, что прошли,
а те, что запомнились.
Русская пословица.
Хоть Николай Александрович и получил охранную грамоту на квартиру и библиотеку, он всё же дважды попадал в тюрьму. Бердяев был допрошен лично Дзержинским и Менжинским, приемником Дзержинского во главе ОГПУ. Просидев неделю в камере ГПУ Бердяеву объявили о высылке его и жены, предварительно взяв подписку, что в случае появления гражданина Бердяева на границе СССР, он будет немедленно расстрелян. "... у меня случилась тоска, я не хотел эмигрировать, и у меня было отталкивание от эмиграции, с которой я не хотел слиться."
В декабре, в Германии, Бердяев создает религиозно-философскую Академию, которая продолжила традиция ВАДК. В 1924 году Николай Александрович с женой, её сестрой и их матерью переезжает во французский Кламар, что в пригороде Парижа, в этом местечке он и найдет свое упокоение вместе с женой.
Сначала Второй Мировой войны Николай Александрович стал симпатизировать Советскому Союзу и не только он, что вызвало похолодание в отношениях с русскими эмигрантами. Для него нападение фашистской Германии на Россию стало "всеобщим национальным несчастьем". Бердяев всегда был противником коммунистического тоталитаризма, но никогда не отказывался от своего народа, политический строй, он не признавал, но не сам народ. В 1946 году он получил от Советского правительства гражданство, но так им и не воспользовался.
Николай Александрович резко выступал против любого насилия над личностью. С эмиграцией у него произошёл полный и окончательный разрыв после опубликования книги "Русская идея" вышедшей в 1943 году, он не вписывался в этот эмигрантский мир. Бердяев был чужим и для правых и для левых, для одних слишком революционен, для других слишком аристократичен и ярко индивидуален. Николай Александрович умрёт за своим собственным письменным столом от разрыва сердца, спустя три года после смерти жены, прожив в Кламаре 22 года. Эмигрантская доля очень горькая, часто это жизнь в террариуме завистливых соотечественников.
"Я постоянно слышу, что у меня "мировое имя" ... Я очень известен в Европе и Америке, даже в Азии и Австралии, переведён на много языков, обо мне много писали. Есть только одна страна, в которой меня почти не знают — это моя Родина..." Бердяев был очень прозорлив, утверждая, что человек технически решит проблему пространства и времени, но это будет Пиррова победа, потому что одновременно окажется в глубоком состоянии одиночества.
Николай Александрович был семь раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе, это говорит о многом. Сегодня номинация превратилась в фарс, а в те времена получить её было очень почётно. В основе творческого процесса философа Бердяева всю жизнь были свобода и творчество, это аксиомы для развития человека, считал Бердяев и я с ним полностью согласен. Сегодня бегущие из страны, почитайте на досуге мемуары хотя бы эмигрантки Надежды Тэффи, может вы будете в этом вопросе более вдумчивы.
Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно —
Где совершенно одинокой
Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что — мой,
Как госпиталь или казарма.
Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной — непременно —
В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведём без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться — мне едино.
Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично — на каком
Непонимаемой быть встречным!
(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен…)
Двадцатого столетья — он,
А я — до всякого столетья!
Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи,
Мне все — равны, мне всё — равно,
И, может быть, всего равнее —
Роднее бывшее — всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты — как рукой сняло:
Душа, родившаяся — где-то.
Так край меня не уберег
Мой, что и самый зоркий сыщик
Вдоль всей души, всей — поперек!
Родимого пятна не сыщет!
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все — равно, и все — едино.
Но если по дороге — куст
Встает, особенно — рябина…
Марина Цветаева 1934 год.