Рабочий день кипит в городе. Все мчатся с утра на работу, толпясь на улице. Вот и ломбард, куда я и собираюсь зайти. Как интересно, рядом с ломбардом находится ювелирный магазин. Только я собираюсь зайти продать золото, вижу, как из ювелирного выходит Найджел Перри с какой-то девицей. Он трепетно целует ее, называет ласковыми названиями и всячески нежится с ней. Вот так вот. Он все-таки изменяет Линде, как та его и подозревала. Мразь. Бедная моя подруга. Верит ему и превозносит его. Да и деньги тратит на ювелирные изделия для этой шалавы, которых у него якобы нет. Вот как бывает. Вся его правда, которую он скрывал, всплыла.
- Фрида, это слишком дорого, а у меня и так шаткое финансовое положение, - трепещет Найджел.
Спускаясь вниз по порожкам, он, посмотрев вперед, увидел меня. Его игривое выражение лица резко переменилось, и он просто остолбенел от того, что я застукала его с другой.
- Так, Фрида, поезжай домой, я потом к тебе приеду.
- Что произошло, Найджел?
- Просто уезжай и не задавай вопросов. Все. Уходи.
Любовница как собачка по приказу своего любимого ступает ловить такси. А Перри быстренько перебирает своими пухленькими ножками и подходит ко мне.
- Анна, здравствуй, - уже совсем другим, нежным голосочком обращается ко мне Найджел, - как ты, болеешь все еще?
- Да, а ты развлекаешься?
- Послушай, это просто так. Ничего не значит. Эта девица ни о чем. Может, в гости к нам пойдешь? А я дам тебе крышу над головой и лекарствами обеспечу.
- С чего такая щедрость?
- Ни с чего. Просто так. Мы же старые друзья. Только ты Линде ничего не рассказывай, а я помогу тебе и твоей собаке. Она у тебя такая лапочка!
О Боже! Какая лесть! Даже не знаю, что и сказать. Мне сейчас так плохо, что я готова пойти на эту сделку, сохранив золото на трудные времена, которые могут быть в дальнейшем. Но не сказать Линде – это тоже неправильно. Ладно, я пойду на эти условия. Но и моя подруга без правды не останется. Сама я говорить не буду, но я сделаю все, чтобы она узнала о похождениях Найджела.
- Хорошо. Значит, поехали к вам в дом?
- Да. Конечно. А я и не думал, что ты так поступишь с Линдой, согласившись на эту сделку. Ты тоже не простушка.
- Есть пример для подражания, - с сарказмом говорю я.
Какой же Найджел мерзкий тип. Он обманывает мою подругу и уже неизвестно сколько времени. Постоянно унижал меня и ненавидел, а теперь зовет в дом лишь бы скрыть то, что я увидела. Кретин! Думай, что так и будет. Пусть ты, Найджел, насмехался надо мной публично, пользовавшись моей нерасторопностью и неумением за себя постоять, но теперь я буду пользоваться тобой. Ты вылечишь меня, но Линда все узнает. Мое согласие на данную сделку – это не признак моей слабости или унижения. Это будет маленькая отдача за все твои мерзости в мой адрес. Как бы ни было больно моей подруге, она обязана знать о твоих тайных делишках.
Найджел вызвал кэб, который везет нас троих в дом Перри.
- Знаешь, у меня действительно шаткое положение с финансами. Некоторые вещи пришлось продать.
- Да, я заметила. Судя по твоим походам в ювелирный магазин – положение шаткое.
- Э, я ничего не купил, так как дорого. И не надо думать, что я Линде ничего не покупаю. Совсем наоборот.
- Ну да. Надо же как-то себя очищать перед супругой. И билеты в Париж были одной из попыток это сделать – сгладить все подозрения.
- Это уже мои дела. А твои – лежать в кровати моего теплого дома, попивая пилюли да молчать о том, что ты только что видела.
- Как и договаривались.
- Значит, она такая тебе подруга…
- Глупо сейчас удивляться отношениям людей. Мне никто не стал помогать, когда я просила этой помощи. Каждый бережет свою шкуру.
- Значит, я могу быть уверенным, что ты ничего ей не скажешь?
- Абсолютно. Уговор есть уговор.
Я-то не скажу, но найдутся люди, которые сделают это. Я не желаю видеть рядом с моей подругой лживый кусок тухлой «свинины», который она по неизвестным мне причинам обожает.
- Вот и славно. Иначе это получит огромную огласку в широких кругах, снижая мою репутацию. Я должен быть чист. Иначе разорюсь, как твой Патрик.
- Не трогай моего мужа, - стиснув зубы, отвечаю я сухо и грубо.
- Ладно, полегче.
На секунду мне показалось, что с приливом новой информации, которая взбудоражила меня, у меня пропала головная боль, пропали те ощущения, когда высокая температура. Даже кашель утихомирился.
Месть – никогда не присутствовала в моей жизни. Я никогда не стремилась кому-либо мстить, так как жизнь все расставит на свои места. Месть – удел слабых. То, что сейчас я делаю – восстановление справедливости. За меня и за Линду. Найджел сделал из этой прекрасной красивой девушки марионетку. Она постоянно слушается его во всем, ущемляя собственные желания и собственное мнение. Чего она так боится его потерять? Он далеко не красавец, вредный и амбициозный жмот. Хотя, честно говоря, обаятельности и некой харизмы ему хватает. Он, конечно же, богат. Но с ее внешностью можно найти себе куда получше мужчину. Неужели она думала, что это ее последний шанс? Она молода, красива и образованна. Такая не пропадет. Не знаю, может, я и разрушу эту семью, хотя это трудно уже назвать семьей, но разве можно жить в обмане? Найджел сам ее разрушил. И уже давно. А его тайна когда-нибудь бы всплыла. Я не хочу, чтобы Линда мучилась до конца жизни, живя в вечных подозрениях. А ведь она его подозревает и плачет горькими слезами. Она даже немного похудела.
Я не буду жить вечно в их доме. Только до тех пор, пока не поправлюсь. А потом буду стараться самостоятельно устроить свою жизнь. Хотя даже не представляю, как это сделать. Меня никто и никогда не готовил к такому, да и таких сложных ситуации в моей семье не было. Я ни к чему не приучена и ничего не умею делать, так что войти во взрослую самостоятельную жизнь мне будет ой как непросто. Как бы этого я не хотела, мне придется. Я и не знала, что жизнь может быть такой тяжелой. И, возможно, мне предстоит узнать еще и похуже.
Адреналин, приливший в кровь, начинает спадать, а температура снова дает о себе знать. Даже сидя в такси мне хочется завалиться на рядом сидячую Дакоту, окунувшись лицом в ее теплый мех. Возможно, у меня уже воспаление легких, которое очень трудно вылечить или даже практически невозможно. Кажется, я начинаю потихоньку засыпать, укачавшись от движения автомобиля.
Меня будит Найджел, так как мы уже приехали. Он берет мой чемодан с сумкой и несет из кэба в дом. Мы с Дакотой следуем за ним. Моему приходу Линда должна обрадоваться, но и не меньше удивиться. Ведь она прекрасно понимает, что тогда ее муж меня не захотел принять, а теперь сам ведет в дом. Услышав, как кто-то пришел в дом, Линда выходит в прихожую, чтобы встретить Найджела:
- Найджел, ты пришел? – выходит подруга с кухни, - ах, Анна, ты тоже пришла! – бежит ко мне Линда, чтобы обнять, - ты здесь! Но как? Ты же тогда не осталась.
- Меня привел твой муж.
- Это правда, Найджел?
- Да. Чистая правда, - улыбается этот нахал, - я подумал, что мы же все-таки друзья и должны помогать друг другу. Вот я и уговорил бедную Анну пожить у нас и вылечить свою простуду.
Ох! Какая мерзкая гнусная ложь льется из уст этого гнилого человека! Ты помогаешь только себе, чтобы спасти свою шкуру и не запятнать репутацию. Но, думаю, она не поверила своему мужу. Слишком резко он стал добреньким.
- Линда, вызови врача Анне. Не будем руководствоваться только собственными методами лечения. Пусть он послушает ее.
- Конечно, дорогой.
Дорогой. Фу! Как же мне хочется рассказать тебе, Линда, какая тварь живет с тобой бок обок!
Линда отводит меня в комнату на верхнем этаже, чтобы я смогла там расположиться. Мне еле удается подняться наверх и разложить свои вещи. Температура не дает мне покоя. Раскладываю одежду в комод. Туда же кладу вещи Патрика. Они дороги мне как память. В угол ставлю принадлежности Дакоты, рядом с которыми она расположилась, чтобы отдохнуть. Линда велела принять теплую ванну и ложиться в постель, так как скоро придет доктор. Наконец-то я принимаю ванну. После стольких дней, проведенных на улице, это кажется роскошью. Возможно, автор книги «Иллюзия счастья» Бенджамин Линдорф и имел в виду простое человеческое счастье бедных людей - это наслаждаться тем, что ты просто принимаешь ванну с теплой водой, которая согревает тебя и расслабляет. И неважно, сколько она стоит и из какого материала она сделана, главное – просто ее принимать. Возможно, люди попроще мечтают о ней, а не зажравшиеся богачи, которым подавай только изысканные. Вот именно. Зажравшиеся. Именно такой я себя почувствовала, когда сидела в теплой воде. Какой я была? Даже эти несколько дней, проведенных в бедности, а может мне еще предстоит больше провести дней в таком положении, заставили меня понять, какая я была избалованная фифа, привыкшая, что у меня все есть. А теперь нет ничего. Даже мое проживание в доме Перри – всего лишь временное. Предстоит заново зарабатывать, и на этот раз уже самой. Ждать помощи не от кого. Но пора уже вылезать из ванны, так как скоро придет врач. Моим присутствием Найджел явно недоволен. Но ему придется терпеть меня, чтобы я молчала о его связи с той Фридой.
Я надеваю шелковый халат, который возвращает меня в беззаботное прошлое. Я больше не хочу возвращаться на улицу, поэтому буду пытаться зарабатывать деньги как смогу. Я больше никогда не буду прежней, так как теперь смотрю на многие вещи по-другому.
После приема ванной комнаты, я иду теперь в свою, если можно так сказать, комнату. Ложусь под одеяло, что угреться. Как только мне станет лучше, я обязательно займусь Дакотой. Ее тоже надо вымыть, накормить хорошенько и расчесать. Вот и доктор подоспел. Он входит ко мне в комнату, которая наполняется запахом больницы.
- Здравствуйте, мисс Биндсли. Я доктор Керри Симс. Что вас беспокоит?
Я рассказала все свои симптомы и жалобы. Осмотрев меня, он пришел к выводу, что у меня острый бронхит. Никаких тяжелых хрипов он не выявил, поэтому у меня не воспаление легких. Возможно, побыв мне еще какое-то время на морозе, живя на улице, я бы его получила. Но хорошо, что все обошлось. Доктор Симс дал мне показания к лечению и, пожелав скорейшего выздоровления, ушел из дома. Нужные лекарства уже были, так Линда мне их сразу же и дала. Потом накормила вкусным ужином из картофеля и курицы, а к чаю положила несколько печений и мед в блюдечке. Как только я поела, я тут же провалилась в сон. Дакота также устала и поэтому быстро уснула.
Когда я проснулась, в окно светило зимнее солнышко. Как же приятно спать на новеньких, чистеньких простынях! Под головой мягкая подушка, а не гора одежды, которую я делала для ее замены, когда жила в развалинах. Горло по-прежнему сильно болит, только вот голова прошла. Температура есть. Я чувствую ее. В комнату входит Линда с подносом, на котором расположены тарелки с овсяной кашей, медом и маленькой булочкой с маслом. Давно я не завтракала так сытно! Линда такая заботливая. Настоящая подруга. Она не бросит меня в беде. Она бы и тогда оставила меня у себя дома. Да Найджел не дал.
- Как ты себя чувствуешь, Анна?
- Практически также, разве что выспалась впервые за долгое время.
- Где ты жила все это время?
- В развалинах возле реки. Пришлось сжечь почти всю одежду, чтобы обеспечить себя костром.
- Прости. Я совсем не поняла, почему Патрик тогда тебя выгнал оба раза. Он постоянно твердил одно. То, что и сказал тебе. Ты же знаешь, что я бы не позволила тебе уйти.
- Я знаю, Линда. Я ни в чем тебя не виню. Пожалуйста, положи поесть что-нибудь Дакоте.
- Она уже поела. Я вымыла ее и вычесала.
- Серьезно? Я бы сама справилась. Спасибо тебе огромное. Не стоило так утруждаться.
- Мне не тяжело. Хоть какое-то разнообразие в этой рутинной жизни домохозяйки. Ты ешь, ешь. Но вот мне не понятно, с чем связаны перемены в поведении Найджела. Почему он резко, да еще и сам привел тебя в наш дом? Ты видела его с другой, поэтому он так стал любезничать, чтобы ты не рассказала мне?
Я просто в шоке от такого вопроса. Он выдался таким резким и вогнал меня в ступор. Линда как-будто прочитала мои мысли, и мне показалось, что мое лицо выглядело так, словно я сказала «да, все так и есть», хотя я и слова не проронила. Я помедлила, чтобы подобрать слова, не знаю как ответить, только мычу что-то невнятное, пытаясь сделать невинное лицо.
- Не беспокойся. Не надо выдумывать. Я все знаю про Найджела. Знаю, что у него есть любовница по имени Фрида Харт.
- Но…
- Но почему я, зная все, молчу и терплю это? – снимает мои слова с языка Линда, - ты это хотела спросить?
- Да, - неуверенно отвечаю я.
- Потому что он мой муж, тот Найджел, которого я встретила и полюбила, и ничего не могу с собой поделать. Потому что не хочу нарушать покой нашего сына Чарли. Он хоть и маленький, но все понимает. Потому что мне некуда потом идти, если я разведусь с ним. Что мне потом делать?
- И сколько ты знаешь уже об этом?
- Три месяца. Увидела его с ней, когда он выходил с ней из машины.
- Почему мне ничего не сказала?
- А почему ты мне не сказала, что знаешь?
- Я собиралась. Правда. Хоть твой муж и просил не говорить взамен за приют, но я так просто не собиралась оставлять это в тайне. Я бы нашла способ открыть тебе глаза на него. Но, оказывается, ты уже все знаешь. И я не понимаю, почему ты до сих пор с ним. Зачем ты так переживала и плакала тогда на том ужине, когда первый раз стала подозревать его?
- Потому что тогда я думала совершенно по-другому, нежели сейчас. У нас и так неустойчивое финансовое положение, да еще и Найджел может разориться. Я не хочу оставлять Чарли. И вообще, может, он исправится.
- Ох, решай сама, подруга. Просто за все его унижения и неприязнь я хотела вылечиться за счет него, а от тебя бы я все равно всего не утаила.
- Я знаю. Спасибо, Анна. Я…- помедлила Линда, - Пойду стирать вещи. А ты кушай. Приятного аппетита.
- Спасибо.
Линда уходит по своим делам, а я жадно хлебаю жиденькую кашу, заедая кусочком булочки с маслом. Подгребаю до последней капли овсянку, облизав тарелку. Завтрак выдался чудесным. Оставляю поднос с тарелками на столике рядом. Честно говоря, не понимаю Линду и ее желания оставить все, как есть. Ладно, не мне ее осуждать. Выпиваю нужные лекарства и ложусь отдыхать, чтобы набираться сил с борьбой против простуды. Мне резко так стало скучно и грустно, что я встала с постели, чтобы достать одежду Патрика из комода. Его вещи еще пахнут теми французскими духами. Я достала его рубашку с темно-зеленую полоску, обняла ее и крепко уснула под воспоминания о прошлой жизни. Жизнь, которая больше никогда и ни при каких условиях не вернется. Остается только жить дальше с ранами на сердце.
Просыпаюсь уже под вечер. Все-таки крыша над головой, теплая кровать и наличие лекарств дают о себе знать и мне уже намного лучше. Здоровый сон тоже благоприятно влияет на процесс выздоровления. Лежу и думаю: ведь надо было продать все золото, чтобы вот так не заболеть. А все почему так вышло? Потому что я жадина. Да-да. Именно так. Я хотела сохранить свое маленькое богатство и свою статность в обществе. А что вышло? Чуть не схватила воспаление легких и тогда моя статность никому не была бы нужна. Я понимаю, что многое я делала неправильно. Нельзя было так жить, как жила я. В следующий раз буду умнее.
Только я поднимаю голову с подушки, как, увидев это, Дакота запрыгивает на кровать и прижимается ко мне своей пушистой головой. Эх, Дакота! Ты моя радость! Я обнимаю ее и целую в голову. На мою нежность и любовь она отвечает слюнявым языком, который прочесывает по моему лицу. Вот ей полюбилась моя физиономия!
Хочу взять стакан воды с подноса, но случайно разбиваю его. Ах! Как неудобно перед Линдой. Начинаю аккуратно собираться осколки стакана с пола, но, видимо, я настолько «аккуратная», что обрезаюсь о них. Кровь моментально проступила на пальце и сочится. От боли я отпрянула обратно на кровать и стараюсь остановить кровотечение, зажав пальцами выше раны. Вытираю кровь салфеткой, а Дакота берет и лижет мне порез. Говорят, если собака полижет, то рана заживет, а если кошка – сгниет. Таким образом, Дакота лечит мою рану. Она у меня очень заботливая. Кровь действительно начинает понемногу останавливаться. Иногда мне кажется, что Дакота не собака, а человек в собачьем обличии.
Продолжение следует...