Рома взвыл от боли и чуть не отпустил активно сопротивляющуюся девушку, но инстинктивно увернулся от следующего выпада и жёстко встряхнул брыкающуюся бывшую.
— Я тебя не трону, не трону! — выдохнул в изящное ухо и в один приём уложил её лицом в пол, заботливо целя в валяющийся матрас, а не на покрытый толстым слоем пыли и очевидно твёрдый паркет. Даже не углубляясь во всякие смысловые дебри, Рома категорически не хотел, чтобы она поранилась, и не воспринимал Катьку, как врага. Она просто ошиблась. Запуталась. Поверила во всякую чушь. Всё можно исправить.
Кто играет в человечков? (начало)
— Тогда отпусти, — зашипела Катька и снова попробовала вырваться из цепких объятий. Барышня с характером, сдаваться не в её правилах! За это она ему всегда и нравилась. С детства, сколько он себя помнил.
— Не могу, ты дерёшься, — парировал Рома и на всякий случай придавил коленом хребет, трогательно проступающий под задравшейся майкой. Даже в поверженном состоянии она была красива, как образцовая фурия с плакатов, заманивающих на примитивнейший из боевиков. — А ещё ты очень шумишь и привлекаешь охотников со всего района. Жить надоело, что ли? — повторил вслух вопрос, адресованный ранее самому себе.
Катька крепко выругалась, но примирительно зашептала:
— Ладно, молчу. И чего ты хочешь от меня? Чего медлишь-то?
— Разве не ясно? Надо поговорить. Это же я, Кать. Как ты можешь вот так?
— Издеваешься? — она возмущённо дёрнула шеей и закашлялась.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Рома старательно избегал смотреть на приятные изгибы и длинные голые ноги, весьма чувствительно напоминающие, как давно он был одинок, так что скептически хмыкнул, достал из кармана пластиковые хомутики и бережно стянул на запястьях, сведённых вместе, а потом педантично зафиксировал и лодыжки. По крайней мере, так она не сбежит в ту же секунду, как он отвернётся.
— Нормально, не жмёт? — он медленно убрал колено и с беспокойством склонился над обездвиженной Катькой, от души надеясь, что она не будет слишком злиться из-за элементарной предосторожности. В конце концов, на его месте любой, включая саму гостью, действовал бы так же. Такие уж теперь нравы.
Рома ожидал чего угодно — всплеска ненависти или откровенного презрения, но в Катьке будто что-то щёлкнуло и пылающие гневом глаза вдруг стали абсолютно пустыми и безжизненными. И Рома с досадой признал, что так ещё хуже.
— Я просто хочу убедиться, что ты не наделаешь глупостей, — и совершил первую по-настоящему серьёзную ошибку, позволив себе поддаться порыву и робко коснуться этой удивительно тёплой на ощупь кожи, усеянной бисеринами пота. Оправдать нелепый жест необходимостью было бы невозможно, да и Катька предсказуемо отпрянула, бросив полный недоумения взгляд, несколько смазанный её незавидным положением.
Узнавание обрушилось на Ромку, как таран. Он уже видел у неё похожий взгляд.
Ромка и Катька в компании прочих вчерашних школьников забрались на крышу самого высокого здания их городка и встречали июньский рассвет, бурно фантазируя о будущем, в котором они непременно оказывались все вместе. Катька со смехом прервала поток несусветной чепухи, приложив ладонь к его губам, и рассудительно спросила:
— Вот скажи мне, Ромка, а если бы тебе пришлось выбирать, кого спасать, одного самого любимого человека или всю планету, что бы ты решил? Только честно отвечай, не раздумывай! — и убрала руку, почти не пряча озорную улыбку.
— Я бы тебя выбрал, — без колебаний отрапортовал Ромка и по-хозяйски привлёк её к себе.
— Это он врёт, — уверенно прервал здоровяк с кличкой Булка, вечно увивающийся за Катькой, но вынужденный терпеть Ромкину победу. Когда-то пухлый мальчик, прозябающий на уроках сольфеджио, пока остальные дети гоняли за поле на холмы или на речку, к выпускному заметно окреп и стал всё больше и больше докучать его девушке, — или выбирает неправильно. Надо планету выбирать, Ромео. Иначе она тебя не простит.
Ромка хотел заржать, но Катька вот так же недоуменно оглядела его и одобрительно кивнула Булке.
— Булка дело говорит, дуралей. Если ты будешь размениваться на баб, планета в опасности.
Воспоминание унеслось с сожалением, приправленным неприятным уколом, ведь Булка был прав. Что-то скрипнуло и Рома успел уловить силуэт, мелькнувший в проёме.
Булка выстрелил раньше и Рома захрипел, теряя сознание.