Звякнув ключом в замке, я услышал жужжание. В дальней комнате беспрерывно гудел телевизор. Несомненно, Лена как обычно "слушала" новости. Я шагнул в темную прихожую и закрыл дверь на два оборота. Бросил на комод к зонтикам и прочей мелочевке кожаный портфель. Быстро разулся. На дворе стоял конец апреля, почти май и потому, забыв всякую осторожность, верхнюю одежду я не носил. Я прошел в ванную и принялся мыть руки. В зеркало на меня смотрел лысеющий мужчина лет сорока с серыми печальными глазами. На усталых плечах громоздилась цветастая рубашка. Я попытался улыбнуться себе. Неестественная улыбка загорелась и тут же потухла. Губы не желали изменять своей понурости. Жена скворчала в кухне, аппетитный запах разносился по всей квартире. Наверняка, Лена сейчас стоит в своем фиолетовом фартучке и нарезает лук или еще что-нибудь. Воспоминание о ней принесли сухую обыденную эмоцию. Жена! Такое слово... мы поженились как только ей стукнуло 18. Ждал ее долго. Любил до безумия. Все знакомые смотрели как на придурков... "любовь"! Работали и учились, жили в однушке, еле-еле сводили концы с концами, но зато полное взаимопонимание и страсть! Ух, такой страсти ни у кого не было! От одного ее имени у меня бушевало внутри пламя! А сейчас... а сейчас мы попритерлись, прижились друг к другу... просто живем вместе, симбиоз. Лена гладит мне рубашки, стирает белье и готовит, а я просто прихожу домой и все счастливы. Нет, я люблю ее. Люблю... просто не так. Не так как раньше.
Жена действительно нашлась в кухне. Она как обычно сделала мои любимые котлеты с аппетитной корочкой, рядом на тарелке возвышалась горка тушеных овощей, посередине стола стояла миска с рукколой. Женщина налила в бокалы шампанское и разогнулась. Пузырьки быстро заспешили к верху. Лена почувствовала мой взгляд и обернулась. На лице взыграла обыкновенная сдержанная улыбка.
- Здравствуй, - она приобняла меня и кратко коснулась губами щеки. - Как прошел день? - отодвинулась, чтобы я прошел.
- Порядок, - бросил я ровно. Сел, пододвинулся ближе к столу. Лена как обычно доставала столовые приборы в последний момент. Протянула мне вилку и села напротив. Женщина поставила бокалы ровнее, сцепила руки в замок и подперла подбородок. Усталый взгляд зеленых глаз устремился на меня. - У тебя как? - спросил я, отправляя кусок котлеты в рот.
- Все хорошо, - она со странным выражением лица следила за мной. - Ездила сегодня к одной очень интересной даме... а потом, вот, по магазинам прошлась, закупилась.
- Ясно, - кивнул ей без энтузиазма. Вот сейчас примется рассказывать про эту интересную дамочку. Как же мне это наскучило... наскучило обсуждение шмоток и причесок. Все-таки я мужик. Однако жена принялась говорить о новостях и подорожании продуктов. Я пропускал ненужную информацию мимо ушей. Ну в самом деле! Зачем мне знать сколько стоит кабачковая икра? Не я же ее покупаю.
Вскоре овощи исчезли из моей тарелки вслед за котлетами. Я пододвинул к себе рукколу. Лена так и не притронулась к еде в своей тарелке. Она все говорила и говорила, а я все ел и ел. Листья испарились очень быстро. Проследив за последним листочком, женщина вдруг спросила сквозь зубы;
- Вкусно? - резко спросила она, обрывая свой монолог.
- Да, - для убедительности киваю с набитым ртом.
- Ясно, - Лена качнула головой. - А я знаю кто такая Ира, - улыбнулась она одними глазами.
Я глянул на нее с недоумением. Ну и кто такая Ира?
- Кто такая Ира? Просвети, - улыбнулся ей.
- Ну как же? Твоя любовница, конечно. Вот мы сегодня с ней встретились, посидели, поговорили. Хорошая женщина. Не знаю только, что нашла в тебе. Будь у тебя смазливая мордашка... но у тебя и этого нет. Ты просто сорокалетний лысеющий мужик без детей.
Я сидел, молча таращась на нее. Трава застряла в горле, где уже изрядно першило. Какая нахрен Ира?
- Я не понимаю о ком ты говоришь, - пробормотал я, начиная кашлять.
- С тобой можно что-то обсуждать? - едко поинтересовалась она, с хрустом потягиваясь. - Ты редкостный идиот.
- Я серьезно не понимаю кто такая Ира. И где ты ее взяла, - я наконец проглотил рукколу.
- Ну давай, - ехидно кивнула женщина. - Где вы познакомились? В детском садике? Или, может быть, сразу в пластической хирургии? Она же вся сделанная.
- Объясни нормально, - попросил я.
Лена закивала головой, - ладно. Хорошо. Что делать будем?
- Снимать штаны и бегать! Взяла где-то имя левой бабы и на меня вешаешь! Я тебе не изменял! - вышел из себя я.
- Ах ты ж кобель! - она молниеносно схватила полотенце со столешницы и запустила в меня, - Еще и придуривается!
Поймав полотенце, я вытер руки и продолжил;
- Никогда! Даже в мыслях! Может быть, мои чувства стали другими, но не исчезли!
- Я не верю тебе.
- Лен, ты серьезно? Я же люблю тебя... - я смотрел на жену, такую родную и близкую, что, казалось, что мы одно целое, и не узнавал ее. В глазах не было веселых искорок, только лютая ненависть. Человек, сидевший напротив; человек, которого я знал всю свою жизнь, почему-то стал чужим. Чужим и холодным. Любовь и нежность, исходящие от нее волнами, испарились. Дорогое сердцу стало чем-то противным и склизким. Ледяной взгляд прожег насквозь. - Если ты хочешь. Если тебе будет так легче - давай расстанемся...
- Уходишь к своей сделанной шалаве? - ехидно поинтересовалась жена. - Что ж, давай хоть выпьем на прощание, - она потянулась к бокалу.
Я покрутил свой бокал за тоненькую ножку, любуясь пузырьками. Лена, щуря незнакомые глаза, внимательно следила за моими действиями. Мы чокнулись. Я отпил. Жена разом выпила шампанское и с характерным звоном отставила ненужный бокал.
- У тебя в бокале был яд.
- Что? - я непонимающе посмотрел на нее. Может, ослышался?
Она, закинув голову, расхохоталась, словно сумасшедшая в дурдоме. И сообщила, - если не со мной, то ни с кем.
Я переводил взгляд с искрящейся жидкости на беснующуюся жену.
- Уже чувствуешь как сердце стынет? - участливо поинтересовалась она. - Сейчас тебя бросит в жар, потом в холод. Голова заболит и все вытекающие. У тебя в запасе несколько минут. К сожалению, НЕбеспечной жизни, - она уставилась на меня.
Мне стало невыносимо горячо. Легкие расширились, вытесняя сердце. Я поправил ворот рубашки. И обратил внимание на кисти рук. По ним пробежали мурашки, волосы, оставшиеся где угодно, только не на голове, встали дыбом. Я почувствовал свои кости в первый раз после того эпичного падения с велосипеда в подростковом возрасте. В голове пульсировала тупая ноющая боль. А Лена с удовольствием наблюдала происходящее. Я хотел закричать. Хотел, чтобы она дала мне противоядие. Но голос не слушался. Язык запал куда-то назад, в горло. Дышать было неимоверно тяжело, теперь легкие ссохлись в попытке из винограда стать изюмом. На мгновение голос вернулся и я просипел, - Лен, ты дура...
Её лицо покраснело и она сморщилась. Я думал она что-то ответит. Мой мозг занимала лишь одна мысль - "Конец". На щеках жены проступила бледность. Она внимательно посмотрела на меня.
- Когда ты умираешь - рядом с тобой я, а не твоя новая пассия, - прошипела она и из ее рта потекла пена. Через секунду вся грудь была устлана слегка желтоватыми пузырями. Она дернулась и повалилась на пол. Я сидел и не мог пошевелиться. "Женщины иногда надумывают себе несуществующие факты" - трезво оценил ситуацию, понимая, - она перепутала бокалы.
Я еще не знал что яд был в обоих.
#рассказ #творчество #люди #жизнь #мир #яд #психология #проблемы #смерть #взаимоотношения в семье