Известно ли вам, что музыка порой сигнализирует не хуже лакмусовой бумажки о состоянии общества, государства, экономики и культуры? Лирические герои песен, музыкальный стиль, изобилие инструментов или, наоборот, его отсутствие – всё это может рассказать, в каком мы сейчас с вами веке и что собой представляет наш быт.
Вот и в становлении японской традиционной музыки всегда можно увидеть духовную рефлексию на разные культурные, религиозные и исторические события.
Традиция.
В 701 году, согласно принятому кодексу Тайхо, был создан государственный о́рган, ответственный за музыку императорского двора. Началось изучение иностранной, прежде всего китайской, музыки, а также народной музыки, которая уже существовала на тот момент.
Так появилась Гагаку — придворная оркестровая музыка Японии — одно из интереснейших явлений в мировой музыкальной культуре.
Отрывок из повести средневековой японской писательницы Сэй-Сёнагон «Записки у изголовья» приблизительно 986-1000 гг. н. э.:
«211. Флейты
Как прекрасны звуки поперечной флейты, когда они тихо-тихо послышатся где-то в отдаленье и начинают понемногу приближаться! Или когда уходят вдаль и медленно замирают…
Флейта удобна в пути. Едет ли ее владелец в экипаже или на коне, идет ли пешком, она всюду с ним за пазухой, невидимо для чужих глаз.
А как радостно на рассвете заметить у своего изголовья великолепную флейту, пусть даже в этот миг она беззвучна! Возлюбленный, уходя, забыл ее. Вскоре он присылает за ней слугу. Отдаешь флейту, обернув ее бумагой, с таким чувством, будто посылаешь любовное письмо, изящно скатанное в трубку.
Чудесно слушать, сидя в экипаже светлой, лунной ночью, звуки многоствольной флейты-сё!
Правда, она громоздкая и на ней трудно играть. А какое лицо строит флейтист! Впрочем, он забавно надувает щеки, даже играя на обычной флейте.
Бамбуковая флейта-хитирики утомляет слух. Она пронзительно верещит, словно кузнечик осенью.
Не слишком приятно, когда на ней играют вблизи от тебя, а уж если плохо играют, это невыносимо.
Помню, в день празднества Камо, еще до того, как танцоры появились пред лицом императора, флейты начали играть где-то позади помоста для танцоров… Ах, с каким восторгом я слушала!
Вдруг в самой середине напева вступили бамбуковые свирели и стали играть все громче и громче.
Тут уж даже дамы, у которых были самые красивые прически, почувствовали, что волосы у них встают дыбом!
Но наконец постепенно все струнные и духовые инструменты соединились вместе в полном согласии — и музыканты вышли на помост. До чего же это было хорошо!»
«Небольшое видео о зарождении Гагаку: «Гагаку. Тысячу лет спустя» Японский фонд (JF)»
Лирика.
Религиозные обряды и аристократические церемонии – это всё, о чём могла сказать японская традиционная музыка? Конечно же нет! Будь то 9 или 12 век – хоть и в контексте аристократических историй, но одним из элементов всегда была музыкальная любовная лирика. На примере произведения тех времён можно проникнуться атмосферой и даже на мгновение представить, как могла «звучать» эта сцена.
Отрывок из «Повести о принце Гэндзи» под авторством придворной дамы Мурасаки Сикубо, 1011 г. н.э.:
«- Мы ведь поклялись друг другу вместе вступить и на этот последний путь. Вы не можете уйти без меня, - говорит он, и с безысходной печалью во взоре глядит она на него.
- В сердце тоска.
Подошел к своему пределу
Жизненный путь.
А ведь мне так хотелось и дальше
По нему с тобою идти…
О, когда б ведала я, что так случится… - молвит миясудокоро, еле дыша, и, видно, хочет что-то еще сказать, но силы окончательно изменяют ей, и Государь: «Коли так, будь что будет, не отпущу ее» - решает, но тут приходит гонец.
- К молитвам, которые намечены на сегодня и ради которых приглашены почтенные монахи, должно приступить не позднее нынешнего вечера, - торопит он больную, и Государь, как ни тяжело ему, вынужден смириться.
С омраченной душою остался он в своих покоях и до самого рассвета не мог сомкнуть глаз.
Еще не пришло время вернуться гонцу, в ее дом посланному, а Государь уже места себе не находил от беспокойства, бесконечные жалобы свои изливая на окружающих.
Между тем гонец, подойдя к дому, услышал громкие стенания.
- Не перевалило и за полночь, как ее не стало, - сообщили ему, и, удрученный, поспешил он обратно».
Глядя на старшего принца, Государь с тоской вспоминал о нежной прелести младшего и то и дело посылал доверенных прислужниц и кормилиц, дабы справиться о нем.
Как-то вечером, когда налетел пронизывающий поля ветер и внезапно похолодало, воспоминания нахлынули с такой силой, что Государь решил послать в дом ушедшей миясудокоро даму по прозванию госпожа Югэи. Была прекрасная лунная ночь. После того как посланница удалилась, Государь долго еще лежал у выхода на галерею, созерцая луну и предаваясь печальным раздумьям. Прежде в такие часы они любили музицировать вдвоем. Как нежно пели струны под ее пальцами! Самые случайные слова, слетавшие с ее уст, пленяли неповторимым изяществом: ах, она была так прекрасна, так непохожа на других… Как живая стояла она перед его взором, и все же это была даже не «явь, промелькнувшая в ночи…»
Печаль этого сюжета тесно переплетается как с религиозными и аристократическими традициями того времени, так и с игрой на традиционных инструментах. В частности, погибшая любовь Государя играла на кото – японском щипковом музыкальном инструменте, представляющем собой длинную цитру с подвижными кобылками. Кото, можно сказать, стал отдельным персонажем данной истории.
«Пример игры на кото музыканта Касуми Ватанабэ»
Продолжение следует...