Часть 2.
14.12.18 вечер, приблизительно 21.00
Прибыл конвой. Прощаться было особенно не с кем. Дали возможность перекурить на дорожку, отправились в путь. Не помню точное название учреждения. ИВС в СВАО. После процедуры приёма нового гостя, во время которой всего меня внимательно рассмотрели, то, что не положено с верхней одежды срезали, запас сигарет, который я взял с собой, предложили вынуть из пачек и переложить в полиэтиленовый пакет. Определили в двухместную палату, соседа не было, в гордом одиночестве, наедине со своими мыслями стал готовиться ко сну. Небольшая ремарка. В этом ИВС оказалась довольно большая, для этих мест, библиотека. Где мне позволили осмотреть наличие, и что-то для себя выбрать, вероятно для того, чтобы хоть каким-то образом отвлечься от реальности, погрузиться в проблемы вымышленных героев.
15.12.18 Суд об избрании меры пресечения назначен на 12.00. Примерно в 11.30 освободил палату, поехали в Пресненский суд. Это так называемый ведомственный суд Следственного комитета. День – суббота. Заседание должен проводить дежурный судья. В здание зашёл ещё как гражданский, через центральный вход.
Завели в клетку. Адвокат уже на месте. Сообщил мне неприятную новость. Судью, которая будет принимать решение, привёз на своём автомобиле оперативник ФСБ. По словам адвоката он сейчас находится в кабинете судьи. Это может означать только одно. Решение об аресте будет принято неминуемо. И надеяться на снисхождение абсолютно бесперспективное занятие.
Появилась судья, заслушав ходатайство следствия, которое в целом состояло из утверждений о том, что меня обвиняют в тяжком преступлении. Утверждений о том, что я постоянно проживаю на территории республики Кипр. Утверждений о том, что я неминуемо скроюсь от следствия по причине того, что я собираюсь продать московскую недвижимость, чему есть неоспоримые подтверждения. Помните, я говорил о том, что во время обыска появился риэлтор с потенциальным покупателем. Я могу оказать влияние на свидетелей, могу принять попытки уничтожения доказательств по делу, и весь прочий набор штампов, применимых к обоснованию необходимости помещения под арест.
Это всё по прошествии 4.5 лет после моего увольнения. То есть я почти 5 лет никаких попыток не предпринимал, а тут вдруг возникла острая необходимость!
Хорошо, что судья в общем то не была оторвана от реальной жизни. Задала мне пару вопросов, по поводу того, какова всё-таки причина реализации недвижимости. Задала пару вопросов про постоянное проживание на Кипре.
Я ответил просто, заграничный паспорт у следователя. Отметки о пересечении границы там проставлены. Фальсифицировать эти данные невозможно. Привёл элементарные доказательства, которые легко проверить. То, что я в марте 2018 голосовал на избирательном участке за Путина. То, что в июне я дома смотрел чемпионат мира по футболу. То, что я в августе месяце проходил обследование в госпитале Ветеранов на Волгоградском проспекте. По моему мнению все эти данные опровергают утверждения следователя о том, что я не живу по адресу постоянной регистрации.
Следователь на мои утверждения ответил незатейливо. А зачем, сказала она, мне проверять ваш загранпаспорт. Мне предоставили биллинг ваших телефонных переговоров. Вот, ключевой момент всего этого дела. Биллинг телефонных переговоров! А не отметки в паспорте о пересечении границы! Я не заправский юрист. Но даже я понимаю, что после возбуждения дела я стал подозреваемым. И на этом основании можно получить санкцию суда на какие-то манипуляции с моими телефонными номерами. Но дело возбуждено в ноябре 2018, то есть как раз в то время, когда я находился на Кипре с младшим ребёнком. Получается промежуток моего пребывания на Кипре, который мог отразиться в биллинге телефонной связи – максимум один месяц! На этом основании следствие делает вывод о постоянном проживании на Кипре!
В целом, глядя на картину под разными углами могу сказать следующее. Всё это дело, как и следующие за этим дела, которые начали расти как грибы после того, как стали приходит экспертизы, подтверждающие правомерность моих действий слеплено из целой массы допущений, схожих с допущениями о постоянном проживании на Кипре. И самое невесёлое в этом приключении, что на любые допущения следователя законодательство предоставляет право принимать любые процессуальные решения, направленные на то, чтобы безусловно утвердить человека в качестве обвиняемого. А любые попытки человека доказать, объяснить, что следствие выдаёт желаемое за действительное, становятся «попытками избежать уголовной ответственности», это реальная формулировка следствия! Я бы никогда не поверил в то, что в современной России возможна подобная манипуляция правосудием. Пока не окунулся в это сам.
Добавьте сюда СМИ, конкретно – «КОММЕРСАНТ», услугами которого пользуется Следственный комитет для формирования в обществе своей позиции, популяризации своей деятельности, обоснования экстренной необходимости государства в своих услугах, формирования положительного образа сотрудников среди населения, формирования положительного образа руководства. Это всё, уверен на 99%, было размещено в техническом задании Следственного комитета при размещении заказа на услуги, предоставляемые средствами массовой информации за бюджетные средства.
Рассмотрев все предоставленные следствием данные, судья принимает решение – адвокату отказать, следствие удовлетворить. Два месяца следственного изолятора. Несмотря ни на что, ни на отсутствие доказательств вины, ни на то, что на иждивении двое малолетних детей, ни на пресловутую 108 статью УПК, по которой арест не применяется. Не даром Титов поставил в курс президента страны, что он отказывается заниматься «Лондонским списком» предпринимателей, которые не хотят возвращаться в Россию. Потому, что прокуратура не смогла подтвердить, что не будет применять к фигурантам меру пресечения в виде помещения под арест. О чём это говорит? О том, что в нашей стране строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения.
Из зала суда выходил уже официально арестованным, хотя ещё и через центральный вход.
Конвой тот же, что и привёз в суд. Ребята понимающие, разрешили перекурить на воле в последний раз. Заметил в округе одного из оперативников МВД, который находился со мной с момента обысков и до момента задержания. Или приехал посмотреть, что в итоге выйдет с моим арестом, или просто по своим делам оказался в районе Пресненского суда, не знаю. Поговорить с ним уже не было никакой возможности.
Ещё один штрих, для тех, кто не в курсе. У меня есть медицинские подтверждения того, что страдаю гипертонией II-III степени. Что является препятствием к содержанию под стражей. В 2017 году перенёс операцию по стентированию артерии, ну и ещё пачка всевозможных медицинских препятствий. Следствие так торопилось меня упаковать, что не сочло нужным выяснить состояние здоровья и прочих глупостей. Это я к тому, что если кто-то рассчитывает, что медицина это гарантия непопадания в оборот – забудьте.
Если в СИЗО попадётся более или менее адекватный врач, которому вы можете рассказать о своих недугах, он, как в моём случае, попросил через адвоката передать подтверждающие документы. На основании этих документов разрешил передать в СИЗО необходимые лекарства. Так я смог получить на весь срок ареста препараты, которые я принимаю регулярно на протяжении 15 лет. Но, к сожалению, тюремный врач не может никак повлиять на меру пресечения, на которой настаивает процессуально независимое лицо, то есть следователь. Из своего лично увиденного. Со мной в палате некоторое время сидел дед, перенёсший 2 инфаркта, инвалид какой-то серьёзной группы, которому врачебная комиссия СИЗО инвалидность не подтвердила! И, по его словам, во врачебную комиссию вошла санитарка, которая убирает полы в лазарете СИЗО. Подобным составом было принято решение, это фигня, а не инвалид, но в виде исключения можно рекомендовать администрации учреждения разрешить ему использовать два матраса, и две подушки! Привет, Юрий Алексеевич, если когда-нибудь это прочитаешь.
Отправляемся по месту избранной меры пресечения. Так как я работал непосредственно в МВД, не кадровым полицейским, а обычным вольнонаёмным сотрудником, то для подобных персонажей есть ведомственное учреждение, СИЗО 4, в просторечии – «Медведь», на территории СВАО г. Москвы, на Вилюйской улице. С большими приключениями, с отказом в приёмке пациента, с бесчисленными звонками инициаторам трипа, в конце концов в районе 20.00 меня всё-таки определили по месту временной прописки. Администрация учреждения согласилась принять.
Конвой сдал меня с рук на руки, началась новая жизнь.
Теперь уже слегка смазаны воспоминания о событиях, точнее, могу перепутать очерёдность действий по приёмке пациента. Учитывая то, что для человека, первый раз попавшего на незнакомую территорию под действием стресса и нереальности всего происходящего через определённое время подсознание услужливо начнёт затирать некоторые моменты. Но тем не менее.
Осмотр – досмотр, кстати, менее пристальный, чем в ИВС, проход через кабину досмотра, как в аэропорту. Все вещи через рентген, сам к медику, краткий опрос, как себя чувствуете, анализ крови на СПИД, флюорография, и на первый момент всё. Отправили на так называемую сборку. Камера, с лавочками по периметру и огороженным по пояс туалетом.
В этой камере с полчаса примерно сидел один, ждал, когда уже отправят в камеру с кроватью. Ощущение времени весьма приблизительное, так что могу ошибаться, но не суть. В дверях заскрежетал ключ, хоть и избитое определение, но по поводу тюремных боксов другое определение сложно подобрать. Завели ещё двух пациентов. Молодые парни, так получилось, что фактически до момента выписки из учреждения буду с ними пересекаться постоянно. Оба полковники полиции. Дима Атаев и Женя Кашматов. Молодые парни, ну, по сравнению со мной, лет по 40 максимум. Чуть попозже подсадили ещё одного пациента, но с ним как-то знакомство не заладилось, и в конце концов его следы потерялись в круговороте событий. Парни проходили по 291 статье. Теперь уже осуждены, если не ошибаюсь. В интернете про них много информации, больше, чем про меня. Тоже поражаюсь искусству подачи информации. Манипулирование сознанием через СМИ способно из ничего не значащего события, или происшествия вылепить трагедию вселенского масштаба. Или, наоборот, явно вопиющее безобразие-беззаконие размазать до такого никчёмного образа, что вроде, как и нет смысла обращать на это внимание. Технологии инстаграма и фейсбука внедряются в нашу повседневную жизнь независимо от того, интересно нам это, или нет, нужно нам это, или нет, запрашивали мы это, или нет.
Примерно, по субъективным ощущениям, часа через три зам учреждения по режиму начал вызывать по одному, для беседы, для выявления общих интересов, для составления впечатления о персонаже, и, скорее всего для собственного понимания кого и куда расселять. Со мной разговор прошёл очень быстро, выяснил, имею ли я представление об оперативно-розыскной работе. Выяснил то, что я свою вину не признаю, что до этого к уголовной ответственности не привлекался, и что в органах не служил, но работал вольнонаёмным.
Ещё примерно через час весь прибывший в этот день контингент стали разводить по камерам трёхдневного карантина. Меня определили в камеру с полковником Кашматовым. Заселились вдвоём. Камера, по сравнению со сборкой, в которой ждали решения была гораздо лучше. Туалет полностью закрытый, кровати, стол, подобие книжных полок на стене, пластиковые окна с решёткой снаружи. Через окна виден кусок гражданской жизни. Батарея, относительно тёплая. На полу оставались следы недавней установки пластиковых окон. Но обживаться и наводить порядок под вечер сил не было. Даже не помню, был ли ужин, или легли спать на голодный желудок.
Напомню, это всё 15.12.2018. На этом вторую часть закончу, вся активная часть приключений завершилась. Теперь начинаются суровые будни изоляции.