Посвящаю соседу моему, Зуеву Эпиграф: - Рыцарь с грустной физией на скале сидит. У него давление, сыпь и гайморит…- ( из поэмы «Думы о Кюхельбеккере» выдающегося коломенского поэта современности Боцмана Сергеева) Он какал трудно и с натугой. Скрипел зубами и стонал. О, эти тягостные муки! О, этот трудно шедший кал! Во всём пельмени виноваты. Купил их целое кило Вчера на рынке в распродаже. ( А кто-то скажет: повезло!). И дома сжрал их с майонезом. И сверху пива литра два, Чтоб не стесняться отчужденьем, Чтоб не болела голова С напрасно прожитою жизнью, От осознанья бытия. О, эти муки осознанья, Когда не ты, когда не я… И вот теперь пришла расплата За этот самый килограмм... И слёзы горькие куда-то Текут, трясяся, по щекам…
Посвящаю соседу моему, Зуеву
Эпиграф:
- Рыцарь с грустной физией на скале сидит.
У него давление, сыпь и гайморит…-
( из поэмы «Думы о Кюхельбеккере» выдающегося коломенского поэта современности Боцмана Сергеева)
Он какал трудно и с натугой.
Скрипел зубами и стонал.
О, эти тягостные муки!
О, этот трудно шедший кал!
Во всём пельмени виноваты.
Купил их целое кило
Вчера на рынке в распродаже.
( А кто-то скажет: повезло!).
И дома сжрал их с майонезом.
И сверху пива литра два,
Чтоб не стесняться отчужденьем,
Чтоб не болела голова
С напрасно прожитою жизнью,
От осознанья бытия.
О, эти муки осознанья,
Когда не ты, когда не я…
И вот теперь пришла расплата
За этот самый килограмм...
И слёзы горькие куда-то
Текут, трясяся, по щекам…