В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ИУДЫ ИСКАРИОТА...
יהודה איש קריות,
ЭНЦИКЛИКА
ENCYCLICA
"DEFESSUS AMOR "
(УСТАВШАЯ ЛЮБОВЬ)
*****************************
(1 апреля 2022,
в День Рождения Иуды Искариота)
URBİ ET ORBİ!
ГРАДУ И МИРУ!
ЧЕЛОВЕКИ!
Ещё немного и 2022 раз вы соберётесь за пасхальное трапезой, дабы отведать плоти и крови Бога, выкупившему вас у смерти ценою жизни своего единственного сына.
В 2022 раз Земля огасится восторгом каннибалов, находящихся в исступлении от вида мертвечины и запаха крови, сулящих калорийную и вкусную трапезу.
В 2022 раз, налитые кровью глаза каннибалов в упор не желают замечать, сколько было уплачено хозяину заведения, творцом, дабы вы имели возможность ежегодно набивать свои ненасытные утробы трупом своего его единственного сына.
Сколько было отдано творцом, за то чтобы потешать вас 2022 года бородатым иерусалимским клоуном с его давно приевшимся фокусом с зажигалкой на превратившейся в цирковую арену могиле своего любимого сына.
И если весь этот вселенский бордель кретинизма и кровожадности ещё можно списать на слабую работу мозга и силу древних инстинктов дремлющих в толщах черепной коробки обезьяны, гордо поименовавшей себя Homo Sapiens , (ибо здесь только глупость, но ещё нет низости), то есть нечто, что при всём усилии здравого смысла вкупе со снисхождением благородного великодушия не подлежит ни объяснению, ни оправданию.
Это падение человечества в злорадстве и проклятии направленном на чистейшего из сынов своих.
Любовь гораздо менее обнажает натуру человека, давая материал для его психоаналитического диагноза, нежели ненависть и презрение.
Dic mihi , quis amicus tuus est sit , et ego dicam , quis sis - скажи мне кто твой друг? - должно быть заменено куда более точным вопросом, сбрасывающим лживый покров с человеческой души:
- QUIS INIMICUS , HOMO - Кто враг твой, человек?
И ты нашёл своего врага, человек!
Побоявшись полюбить того, кто понёс на себе худшии пороки твои, став двухтысячилетней проекций всех самых грязных и омерзительных свойств твоей собственной душонки, ты не нашёл ничего лучше, как полюбить свою ненависть к нему, переложив нечистоты из своего зачумленного сердца в чистейший сосуд.
ИУДА ИЗ КИРИАФА . АПОСТОЛ ИУДА.
Его проклинаешь ты вот уже 20 веков, не замечая, что сделал его своим зеркалом, которое вот уже 20 веков пытаешься оплевать, вместо того, чтобы плюнуть в своё собственное свинячее рыло.
Отчего же так ненавидишь ты его, человек?
Оттого, что он искренне полюбил твоего бога, в то время как ты лишён самой способности как к любви, так и к искренности?
Оттого, что он единственный, кто дерзал укорять твоего бога, расточающего миро на проституток, вместо того, чтобы истратить его на хлеб нищим, делая это совсем не для того, чтобы потрафить своему нарциссическому "я", эксгибиционистски выставив своё нравственное превосходство перед твоим Богом, а лишь затем, чтобы появившись рядом с ним, исполнить партию ассистента, оттеняющего соло главного героя в мистерии лишённой всякой рациональности любви?
Что же делал ты все эти долгие 2022 года , человек, называя призванного к своему апостольству самим богом, вором и разбойником?
Неужели ты в слабоумии своём, помышлял, что Сердцевидец, читавший человека как букварь и видивший Нафанаила под деревом, мог так бездарно ошибиться в своём выборе?
Неужели столь низкого мнения ты, о порождение комплекса неполноценности и идиотизма, о своём боге, что осуждая великого Юлия, оказавшегося не в силах разглядеть подле себя предателя Брута, ты сам становиться обвинителем своего бога, вменяя ему ту же самую вину, что и смертному кесарю Рима.
Награждая лучшего из вернейших и вернейшего из лучших учеников его, своими омерзительными проекциями вытеснений из клокочащей , зловонной жижи твого бессознательного, ты отказываешь ему в божестве, совершая и акт богохульства, и акт свидельства своего безбожия одновременно.
Отчего же лучшего? - спросишь ты. -
- Не равны ли были все ученики его перед очами его?
И здесь вновь покажешь ты своё мерзкое влечение к уравнительной справедливости, в которой ничтожество всегда спешит укрыться, обретя вожделенный покой в своей узаконеной серости, дабы ничто не омрачало его безмозглую голову мыслями о своей никчемности и не приводило в движение жалкое нутро своё страстями зависти и недовольства к тому, чей раскрас играет яркой палитрой индивидуальности.
Иуда из Кириафа - единственный ученик, который был братом ему по крови колена Иудина.
Иуда из Кириафа - единственный из двенадцати, кому были чужды мысли и радости колхозников - рыбаков, с их незатейливыми мечтами наловить побольше рыбы и намолоть побольше муки.
Иуда из Кириафа - горожанин из колена Иудина, уже своим именем проповедовавший ожидание Мессии, в предельной страстности, напряжённости и бескомпромиссности в своём уповании.
- Что делаешь, - делай скорее, - недвусмысленно призывает его Учитель на последней вечерней трапезе перед началом своей via dolorosa.
В какой ущербности человеческого ума можно прийти к выводу, что этот призыв был чем-то иным как приказом Учителя Ученику завершить начатое по воле Учителя, подлежащий немедленному и беспрекословному исполнению?
В какой непроходимой человеческой тупости можно прийти к выводу, что умнейший и образованнейший из двенадцати, превыше всякого разумения человеческого любящий Ученик, отправляется в застенки дома архиерея, дабы обогатиться предательством на сумму, полагающуюся за выдачу беглого раба, имея в распоряжении казну общины, позволяющую приобрести целую артель "не беглых" рабов?
Ни драхмой больше, ни драхмой меньше, но строго по пророчеству древнего апокалиптика Даниила.
В каком закостенелом кретинизме должен находиться мозг человеческий, чтобы принять обыденное на востоке приветствие в Гефсимании: - Радуйся, Равви , и столь же обычное для народностей аравийского бассейна целование за демонстративный цинизм вошедшего в раж предателя?
И какой дефицит йода в мозговом веществе мешает заметить действительный цинизм в словах Ученика, но обращённых совсем не к Учителю, а к его палачам: "- Возьмите и ведите его осторожно". Наречие "ἀσφλῶς" "осторожно" употреблённое греческими толковниками в Септуагинте имеет два значения: "бережно", "нежно"- что по отношению к вооружённой кольями и мечами разъярённой толпе разношёрстной черни, собранной со всех концов Римской империи звучит несколько абсурдно.
А вот второе значение: " соблюдая меры предосторожности по причине особой опасности преступника" как раз таки как нельзя лучше соответствует убийственной иронии остроумного ученика и может с полным основанием быть переведёно следующим образом:
- Идиоты! Вы только что попадали в страхе от одного лишь Его тихого: -Это Я. Вы только что стали свидетелями того, как Он нарушив все мыслимые законы анатомии и физиологии человека одним прикосновением вернул на место отрезанное ухо раба Малха.
Так будьте же бдительны, дабы не упустить своего Узника, да и с вами чего бы не стряслось. Ведь не каждый же день, согласитесь, вам приходится конвоировать Того, кто пеленает небо облаками, и проливает воду на эту землю! - Вот она, горькая, торжествующая ирония умнейшего из сынов человеческих, вплетённая в кантилену последних аккордов Вселенской Мистерии спасения неблагодарного творения.
Но что же делали в ту ночь оставшиеся одиннадцать, к которым вы по причине тех же проекций, переносов и вытеснений так трепетно благоволите?
Те самые одиннадцать, что явили собой непреходящую метафору всего человечества?
Что же делали они в тот момент, когда Ученик из Кириафа неразлучно следовал за Учителем из Назарета?
А они?
Они спали, бежали и отрекались...
Как и поныне продолжало спать их отяжелевшими веками всё человечество, не желая видеть ни мерзости своего предательства, ни святости Предаваемых.
Бежали нагими, оставляя от страха своё нижнее бельё в руках преследователей. Как уже давно лишилось своих последних трусов человечество, светя неприглядной наготой своей изъеденной подлостью и страхом душонки.
Отрекались.
Поперая собственные клятвы также пылко, как и давали их.
Клянясь в верности своему Богу и с той же каменной уверенностью в своей правоте, что и апостол - "камень" называя себя народом - богоносцем. А затем трижды отрекаясь от своего бога, руша храмы и причащая свинцом своих священников, всё с той же каменной уверенностью, что и апостол "камень" называя себя народом - безбожником.
И не имеет значения в какой по счёту раз раскаялись вы своим "каменным" раскаянием, списав вину на исторические обстоятельства.
Вы и дальше при первой же возможности предадите и отречётесь, сбросит с колокольни и причастите из маузера лишь затем, чтобы при следующем изменении ветра из дворца очередного кесаря столь же искренне и твёрдо раскаяться.
Вы готовы вновь и вновь плевать в лицо своего наивного Бога, обвиняя его в том, что не посоветовавшись с вами ( а уж вы бы точно подсказали!) понадеялся на собственное всеведение, пригрев у себя за пазухой Дьявола.
Вновь и вновь не замечая того, что Дьявол этот оказывается единственным бесстрашным исповедником своей верности и любви к Богу.
Единственным, кто остаётся с Ним до конца. Для кого смертный приговор Возлюбленному по необходимости императива его любви становится его собственным смертным приговором.
Вы готовы и дальше оставлять без ответа своей изъеденной ржавченой совести, простейший вопрос:
почему же мучимый совестью лжец и сребролюбец, для которого более бы пристало, сообразно с его статусом вора и предателя раскаяться лишь в одном: что продешивил, поторопился с ценой, мало взял, не просто выбрасывает почему то ранящии его давно окаменевшие сердце предателя тетрадрахмы, но идёт с ними в дом первосвященника, бросая их в окровавленное свиное рыло всей ветхозаветной церкви со словами: "- Согрешил я, пролив кровь неповинную".
Идёт на верную смерть, беря на себя и роль преступника, и роль судьи, только затем, чтобы и в смерти оставаться с Ним, потому что жизнь без Него для него невозможна.
Но и в самой смерти ему отказывают потерявшие всякий интерес к нему богоубийцы. Вымаливая смерть и не получая её, он переживает величайшую трагедию, которую только предстоит пережить его Учителю на Голгофе. Трагедию богооставленности. Человечество изгнало Бога, ничуть не содрогнувшись от Его: " Се оставляется вам дом ваш пуст".
Великий Апостол не мыслил себе и мгновения жизни без Того, Кого познал и возлюбил и кого не пожелал ни познать ни возлюбить этот мир.
Сын Человеческий, прешедший в этот мир нашёл в нём лишь одного Сына Человеческого. Он пришёл вместе с ним. Он был с Ним до конца. И звезда Кириафская погасла вместе со звездою Вифлеемской освободив их обоих от обременявших их тел, стоявших на пути их Любви.
Полуистлевший пергамент библиотеки Наг-Хамади "Евангелие от Иуды" повествует нам об их последней ночи.
Ученики преломляют хлеб, вознося благодарение неведомому Богу, а
Учитель видя это, смеётся.
Он смеётся...
А они не понимают причин Его смеха, досадуют и злятся.
Кого благодарите вы, воссылая свои молитвы в пустоту Небес, когда сами Небеса спустились в вашу горницу?
Вы так просили Небо услышать вас, тысячелетиями взывая к Нему.
И вот, сейчас, когда Небо стоит рядом, вы в упор не замечаете Его.
Смешон ты человек. Несчастен и смешон - молча говорит им Его улыбка.
- Кто Я для вас? -с обречённой улыбкой произносит Он.
И общее молчание в ответ.
Лишь один из них встаёт и по восточной традиции потупив взор в землю, произносит:
"- Я знаю Кто Ты, Равви."
Его одного Он берёт с собой в сад.
Его одного он просит освободить из темницы тела томящаяся в нём Божество.
Ему одному Он, указуя на звёзды, предрекает тысячелетия проклятий миллионов.
Проклятий, которым не будет числа, как нет его небесным светилам.
Ему одному Он прочит стать одной великой вечной проекцией всей человеской трусости, подлости, жадности, предательства, скотства.
Проекцией миллионов, не достойных ни истерично прославляемого ими Искупителя из Назарета, ни столь же истерично проклинаемого Искупителя из Кириафа.
Сведенборг и Швейцер напоминает об этом в философии, Сергий Булгаков в богословию, Франс, Андреев и Цвейг в литературе.
Последними словами великого Апостола у русского мистика были:
- Я устал. Я очень устал...
Да. Спаситель из Кириафа действительно устал.
Устал от непробиваемой веками подлости и неблагодарности человека.
Устал и Искупитель из Назарета от его поросячего визга по поводу такого казалось бы пустякового для Бога дела как Воскресение.
Они Оба, Любящие и Возлюбленные, - готовы были вот уже 2020 лет закрывать уши и зажимать нос, чтобы не послать вас к чёрту со всеми вашими "христосываниями" и "воскресываниями".
Но Их терпению настал предел.
И вот, вы уже собирётесь не у пасхального евхаристического Агнца, в церквах и соборах, а объятые страхом смертоносной войны и морового поветрия, в своих жалких крысиных норах, чтобы услышать последнюю пасхальную проповедь в истории человечества.
Проповедь об уставшей Любви...
Милостью Божьей, Адриан Мамаев, Верховный Пресвитер Вселенской
Гностической Церкви.