****
- Пожрать бы…
- Ляг поспи и всё пройдёт.
- Как тут уснуть? Светло как днём. Сколько там время?
- Два… Да, есть охота.
Что бы заточить?
-А как же воспитание силы воли?
-А где она, та сила воли? Сила есть, воля тоже есть! А силы воли нету...
И прямо сейчас я кого то съем.
- Водички можно из-под крана.
- Заварка есть, чая еще пожевать можно...
-А на что ты готов пойти ради свежего горячего хлеба?
-На всё!
-Пацаны из соседнего кубрика говорили, что в стороне железки видели проходную хлебозавода. Может хлеба надыбать?
- А кто пойдёт... или побежит?
- Жребий тянуть будем…
Спички, те что еще не съели, лежали между чаем и солью.
Послать решили двоих. Одному стрёмно, а двое и хлебушка побольше принесут, и убегать будет веселее.
Через пять минут жребия к забору подошли два засланца. Перед ними была пустая дорога вдоль бетонной стены, ведущая в неизвестность.
Они немного постояли и в привычной рыбной вони уловили слабый запах печёного хлеба.
-Туда, - сказал нос.
-Согласен! - проурчал живот, а ноги молча понесли на запах.
Несли быстро, остановились только, когда глаза не сказали «Стой», в аккурат перед криво висящей табличкой:
Хлебозавод номер - неразборчиво, за ней облезлая будка и такой же шлагбаум.
Хмурый дядька на табуретке, взглянул на них из под газеты.
-Здравствуйте, а... Как пройти в библиотеку?
От вопроса изо рта дядьки папироса выпала прямо ему на штаны:
-Ёб... Что? А ну брысь отсюда!
-Тупо в лоб не пройти. Без хлеба нас обратно не пустят. Надо атаковать по флангам...
Парни медленно пошли вдоль деревянного забора и сразу за углом нашли щель. Доска легко отошла.
-Не зарастает народная тропка...
А за забором была дверь.
-Эх! Берегите булки люди, рты приехали на блюде! - начали было шутить, но сразу стихли. За дверью была глухая темнота.
Сглотнув слюну, шагнули в мрачное помещение. Запах хлеба усилился, а впереди виднелась тонкая щель света.
На цыпочках, шаг за шагом, пробираясь через какие то лопаты, швабры, ведра, на цыпочках дошли до полоски света.
Щель была от двери в цех, а за ней, прямой путь конвейеру с румяными батонами.
- Вы что тут делаете? - спугнул их низкий голос.
Полная тетенька добрыми глазами
глядела на них в упор, как на беспризорников. В руках у нее был лоток с золотом батонов.
-Нам бы хлееебушка... можно?
- Осспадя... Возьмите. Но...
Что там Но... уже не слышали, потому что стояли у конвейера, подставляя руки под дождь батонов.
Но сразу же были схвачены за шкирман и одёрнуты.
- Куды? Вон в углу стоит лоток. Там и возьмите. Но только пару батонов. Не наглейте, вы не одни.
Лоток с отбракованными батонами был завален доверху. Подгоревшие, кривые, сломанные, но все еще теплые и не менее манящие.
Парни сразу схватили по паре батонов и вцепившись зубами в горячую мякоть третьего, пробежались глазами, что бы можно ещё прихватить. Увы, столь скудного на продукты заведения не видели давно. Как в кубрике.
- Смотрите, охране на глаза не попадитесь. Через проходную не идите. Уходите огородами. И хлебом не светите.
Распихав хлеб под одеждой, возвращались через ту же низкую дверь. В темноте, второпях,
два раза наступили на грабли и уронили на голову ведро, запутались в тряпках.
И только вынырнув в щель забора, услышали какой то стук, бешеный стук собственных сердец!
Этой яркой солнечной ночью два довольных собой молодых парня, не касаясь земли, разрывая грудью летний северный воздух, практически аллюром, неслись к друзьям! Не терпелось вывалить на стол всё это богатство и смотреть как они, голодные, будут, ломая его руками, впиваясь в мякоть, неистово есть и смотреть друг на друга счастливыми глазами!
Их распирало от возбуждения, и только набитый хлебом рот не давал им хоть что то прокричать или спеть от счастья!
Канавы, кусты, камни и даже двухметровый забор пролетели, не заметив.
Казалось минута прошла, как они сидели в общаге, где их ждал чай в трёхлитровой банке, заваренный кипятильником из лезвий.
Вот оно счастье! Когда эти кривые, местами подгорелые, батоны, как дрова, вываливали на стол, стоящие рядом упали, а лежащие на кроватях встали!
На его аромат, обгоняя тараканов, сбежался весь кубарь, включая хромых и отсутствующих.
Они заперлись и молча с хрустом отламывали от булки куски и неспешно запихивали его двумя руками в рот.
Он еще теплый, собирался во рту в комок и долго жевался. А потом его родимого, обжигаясь, запивали сладким чаем из граненых стаканов!
Глаза уже беспомощно сонно закатывались, а руки все еще тянулись за следующим куском, сталкиваясь на столе с другими руками.
День прожит не зря!
-Парни, а есть что пожрать? О, вы че там жуете, черти?
-Народ там на хлебозавод побежал. Догоняй, еще успеешь.
В окно хорошо была видна свежая просека в кустах, там где пронеслось стадо в десять голодных человек.
Чуть далее, стадо неорганизованно бежало уже вдоль дороги в сторону хлебозавода.
-А там ружья у сторожа нет? А то вернуться могут не все...
****