Из цикла "Рассказы ветерана", дед Андрон
Я ж с двадцатово года, война началася, я на Дальнем Востоке служил. Тада три года служили ж, я уж деньки щитал до дембеля. Всё представлял как в родну деревню возвращаюся, форма пригната, воротник белый подшитой, на ногах галифе, чуб из-под фуражки вьётся. Тятька с мамкой меня встречают, братишка младший на шею кинется. Мамка заплачет, канешно, сеструха тоже слезу пустит. Брательники старшие мужики суровые, но обнимаца всяко будем. А боле всех тятька гордица будет, вон каких сынов поднял, четверо нас братьёв, да сеструха девица ишшо.
Вечером вся родня соберёца, суседи придут, самогоночку мамка уж точно приготовила, погулям, не без того. Но первым делом я свою гармошку возьму, ух, девки наши деревенски соскучилися по моей гармошке поди. Вечером на вечёрки в клуб пойду, все девки мои будут, ан нет! не случилися мои мечты, война.
А я в армии у комроты ординарцем был, токо войну объявили, мы с им вместях заявление написали на фронт. А нам отказ! Мы другой раз пишем, опять отказывают. И так семь разов. Говорят, вы здеся нужны, здеся граница с Китаем, кто охранять будет? ежели все на фронт уйдут. Ну командир отступился, а я молодой, душа горит, в восьмой раз написал, просился у командира чуть не на коленях, а он меня не отпускат ни в какую, привык, три года мы с им вместях.
Уже ноябрь наступил, када он мне скрепя сердцем заявление на фронт подписал, да дал ишшо неделю на побывку, ить на фронт я через свой Урал поеду. Семь дён ехал я поездом до Магнитки, а у меня всего-то две недельки. Выскочил на вокзале, вещмешок потуже затянул, и попёр пёхом в деревню, а идти километров пиисят, ежли напрямки. Пру по дороге, аж пар от меня валит. Подхватила меня по дороге машина, за зерном шла в Спасский то. А оттедова уж вовсе места знакомые пошли, я чуть не бегом поспешаю.
Родители и не знают ничё, не ждут меня, письма медленно у нас шли, вот, думаю, суприз будет. Иду, сам думаю, жалко братьёв не повидаю, на фронте, воюют они уже. Писали мне тятька с мамкой, что Григорий в пехоте, а Илья в обозе служит. Ну как писали, неграмотные они у меня были, сеструха за них письма сочиняла, все события деревенские мне описывала, кто жанился, кто народился, а последние письма всё про то, кто на фронт ушёл, кто раненый, а на кого похоронка пришла. Наши, слава Богу, живы!
Вот и деревней запахло, дымом потянуло, собаки забрехали, коровы мычат, вечер, зовут хозяек, доить пора. Иду я по деревне, стемнело уже, собаки меня не узнают, кидаются, а я к дому подбегаю, дверь на ходу распахиваю.
- Мамка, тятька! – кричу, - встречайте! Ваш сын на побывку пришёл.
Тута суматоха поднялся, мамка воет прям в голос, упала на меня, ноги не держат. Сеструха с другой стороны на мне повисла, братчик малой Николашка прыгат вокруг, меня бабы оккупировали, так он за ногу уцепился, не отпускат, мало не уронили. Тятька подшкандылял, хромой он у нас, ногу на лесоповале потерял ишо по молодости лет, руку жмёт, тоже слезу по тихому смахиват. Еле все успокоилися, мамка с сеструхой по хозяйству захлопотали.
А дома тепло, печка топица, лампа керосинова зажжёна, хлебом пахнет, занавесочки знакомые висят, ну как не уежжал будто. Вскорости на столе картошечка горячая образовалася, да капуста с лучком, маслицем пахучим политая, помидорчики да огурчики солёненькие, ну и бутылка самогоночки, куда ж без того этого.
Выпил я с батьком, маманька пригубила, сеструхе по молодости лет не предлагали, разомлел я апосля еды да выпивки. Давай тут я про братьёв расспрашивать, гляжу, у маманьки глаза таки на мокром месте, и тятька чево-то темнит.
- Давайте, - говорю, - говорите, чево случилось у нас, чует моё сердце чё-то неладное.
Тут мамка опять зарыдала, в платок сморкатца, тятька зубы стиснул, сеструха молчит, как партизанка кака, а малой тока глазами хлопат, не поймёт ничё. Отправили Николашку на печку с кошкой играть, Надюха в светличку ушла, тут-то родители и рассказали мне тако, што у меня челюсть отвисла. Жахнул я стакан самогонки зараз, слушаю, тока зубами скриплю. Никак не ожидал я такова от братца старшово.
#рассказы о войне