За прошедшую неделю Европейский суд по правам человека вынес два постановления по делам, в которых заявителей представляли юристы «Мемориала». В этой статье мы расскажем о них.
«Аксенов против России»
29 марта 2022 года Европейский Суд по правам человека вынес постановление «Аксёнов против России». Заявителем по делу являлся житель Оренбурга Валерий Аксенов. Заявитель жаловался на неэффективное расследование медицинской халатности, приведшей к смерти его сына. ЕСПЧ признал, что расследование было неэффективным, в результате чего были нарушены процессуальные гарантии статьи 2 (право на жизнь) Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Заявителю присуждена компенсация морального вреда в размере 10 тыс. евро.
Интересы заявителя представляли сотрудничавший с Правозащитным центром «Мемориал» юрист Фуркат Тишаев и юристы Европейского центра защиты прав человека (EHRAC).
9 сентября 2006 года сын заявителя стал жертвой нападения. Ему была нанесена черепно-мозговая травма. Его доставили его в Оренбургскую больницу № 1, где он прошел рентгенологическое обследование черепа и осмотр невролога и офтальмолога больницы, которые направили его в нейрохирургическое отделение больницы Пирогова в Оренбурге для дальнейшего лечения. Дежурные врачи больницы Пирогова диагностировали у сына заявителя сотрясение головного мозга и ушибы головы. Со слов врачей, пациент вел себя несговорчиво, в результате чего была затруднена ранняя диагностика состояния его мозга. Позже у сына заявителя начались осложнения от травмы, в результате чего ему было проведено несколько операций. Сыну заявителя оказывалась медицинская помощь в больнице Пирогова до 17 сентября 2006 года. В этот день он скончался.
Заявитель обратился с жалобой в прокуратуру, утверждая, что врачи поверхностно осмотрели его сына и не оказали ему надлежащего лечения. 20 сентября 2006 года прокуратура Ленинского района Оренбурга начала доследственную проверку по факту предполагаемой медицинской халатности, приведшей к смерти сына заявителя. Позже дело было передано в прокуратуру Дзержинского района Оренбурга, а затем - в Следственный комитет по Дзержинскому району Оренбурга.
В ходе расследования было проведено несколько судебно-медицинских экспертиз, пришедших к разным выводам. Первая экспертиза показала, что врачи больницы Пирогова не смогли правильно и своевременно диагностировать состояние здоровья пациента из-за того, что первичный медицинский осмотр был поверхностным, а последующее наблюдение не было проведено должным образом. В результате этих недостатков сын заявителя перенес операцию с опозданием. Две другие экспертизы пришли к выводу, что не было прямой причинно-следственной связи между поведением врачей и смертью сына заявителя.
В течение доследственной проверки следователи более тридцати пяти раз отказывали в возбуждении уголовного дела. Заявитель обжаловал эти решения в судах. В ряде судебных решений признавались недоставки доследственной проверки, однако это не приводило к их устранению.
ЕСПЧ отметил, что у заявителя были основания для жалобы, т.к. в пользу версии о медицинской халатности были показания свидетелей и частично выводы судебно-медицинской экспертизы. Поэтому данная ситуация требовала тщательного расследования.
Оценивая качество проведенного расследования, ЕСПЧ отметил, что в такого рода делах принципиально, чтобы расследование проводилось оперативно для предотвращения возможных медицинских ошибок в будущем. При этом, в этом деле расследование на национальном уровне длилось почти пять лет. В ходе расследования не были установлены точные обстоятельства смерти сына заявителя и не было установлено, имела ли место медицинская халатность или нет. Надзорные следственные органы и суды неоднократно отмечали, что предварительное расследование было недостаточным, и критиковали неспособность следователей допросить свидетелей, оценить заключения судебных экспертов и установить причины осложнения черепно-мозговой травмы, приведшей к смерти сына заявителя.
ЕСПЧ установил, что такое расследование не соответствует процессуальным гарантиям статьи 2 (право на жизнь) Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Похищение и незаконная высылка в Таджикистан
Власти Таджикистана заочно предъявили гражданину, который находился в России, обвинение в членстве в экстремистской организации, а затем российские власти приняли решение о его экстрадиции. 28 сентября 2018 года Европейский Суд применил обеспечительную меру, препятствующую его выдаче в Таджикистан. Заявитель содержался в России в следственных изоляторах и в Центре временного содержания иностранцев и утверждал, что условия такого содержания были бесчеловечными.
В сентябре 2020 года заявитель был выдворен в Таджикистан в нарушение запрета ЕСПЧ. По прибытии в Таджикистан он подвергся жестокому обращению и был приговорен к тюремному заключению сроком на 14 лет. Благодаря работе адвоката удалось предоставить письменные заявления, содержащие подробную информацию о его переводе в Таджикистан.
ЕСПЧ установил, что власти РФ были причастны к насильственному возвращению заявителя в Таджикистан, не провели эффективного расследования. Кроме того, Суд считает, что власти нарушили запрет на возвращение, указанный в Правиле 39 Регламента Суда, что говорит о том, что они не выполнили свои обязательства по статье 34 Конвенции .
Комментарий Ольги Цейтлиной, адвоката, юриста ПЦ «Мемориал»:
«Можно сказать, что по этому делу мы сделали фактически невозможное. После высылки через связь с родственниками нашли похищенного в тюрьме Таджикистане и благодаря содействию организации “Институт прав человека” — нашли адвоката там. Адвокат был настолько смелым, что добился встречи (получил объяснения про насильственное похищение из РФ и пытки в Таджикистане). До этого три адвоката отказались нам помогать.
Это очень редко, когда нам удаётся что-либо сделать после состоявшейся высылки, тем более в Таджикистан, но здесь мы смогли найти заявителя живым и получить доказательства.
Ключевой вопрос дела был ответственность властей РФ по высылке заявителя в нарушение запрета ЕСПЧ.
ЕСПЧ установил, что власти РФ были причастны к насильственному возвращению заявителя в Таджикистан, и они не смогли провести эффективное расследование похищения. Кроме того, Суд считает, что власти нарушили временную меру, указанную в правиле 39 Регламента Суда, и поэтому они не выполнили свои обязательства по статье 34 Конвенции».
Предполагаемое нарушение статей 3 и 34 Конвенции
- Заявитель первоначально жаловался в соответствии со статьей 3 Конвенции на то, что национальные власти не рассмотрели его утверждения о том, что ему грозит жестокое обращение в случае его высылки в Таджикистан, и что, если высылка состоится, это подвергнет его такому риску. В дополнение к информации представителей заявителей, указывающей на то, что заявитель был незаконно переведен в Таджикистан, и ответу Правительства на запрос Суда о предоставлении фактической информации, представитель заявителя дополнил жалобу, утверждая, что имело место нарушение статей 3 и 34 в связи с незаконным переводом заявителя. Такая передача могла быть осуществлена только при активном или пассивном участии российских властей, и расследование его предполагаемого похищения не проводилось. Правительство утверждало, что у них не было информации, подтверждающей, что отъезд заявителя не был добровольным, и что, в любом случае, предполагаемое похищение заявителя неустановленными лицами после слушания о высылке не может быть вменено государству.
- Суд отмечает, что жалоба по статье 3 не является явно необоснованной по смыслу пункта 3(а) статьи 35 Конвенции или неприемлемой по каким‑либо другим основаниям. Поэтому, оно должно быть объявлено приемлемым.
- В той мере, в какой жалоба заявителя касалась риска жестокого обращения, которому он подвергался в Таджикистане, настоящее дело идентично делам, в которых Суд ранее установил, что лица, экстрадиции которых добивались власти Таджикистана по обвинению в преступлениях на религиозной или политической почве, составляли уязвимую группу, столкнувшуюся с реальной угрозой риск обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, в случае их высылки в Таджикистан.
- Принимая во внимание повторяющуюся практику исчезновений заявителей при аналогичных обстоятельствах и прошлое заявителя, Суд удовлетворен тем, что российские власти знали, что заявителю может грозить насильственная высылка в страну, где он может быть подвергнут пыткам или жестокому обращению, и что соответствующие меры защиты должны были быть приняты ими. Кроме того, в тех случаях, когда, как в настоящем деле, власти государства-участника информируются о незаконной передаче лица из России, они обязаны в соответствии с Конвенцией провести эффективное расследование. Суд, однако, отмечает из материалов дела, что не было предпринято никаких попыток провести расследование предполагаемого похищения заявителя.
21 июля 2014 года Министерство юстиции РФ включило Правозащитный центр «Мемориал» в «реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента»