Солнечное утро клонилось к закату. Две стальные луны испачкались в золотисто-малиновое варенье и заулыбались своему отражению в медном блюде океана. Океан вздохнул, погладил янтарный скалистый берег и улыбнулся в ответ. Теплый солено-пряный ветерок поднялся облачком, заслонив светило, и радужными искорками вспыхнул фейерверк звездочек, звезд и созвездий. И снежное облако млечного пути.
– Как красиво! – прошептала Она.
– Красиво, – кивнул Он. – А ты знаешь, что такое млечный путь?
– И что же?
– Это наша галактика!
– А почему она так выглядит?
– Понимаешь, мы живем на окраине нашей галактики. Вот это яркое пятно – это ее центр. До него почти 28 тысяч световых лет. Там очень много звезд, и они намного ярче, чем наше солнце. А мы как бы смотрим со стороны.
– Как жаль, что мы не в центре! Там, наверное, еще красивее, – Она тронула океан, и он послушно погладил ее по руке.
– Красивее, чем у нас? Ты шутишь? Разве может еще где-то существовать такая красота? – Он погладил океан, и тот вздохнул, отправив в небо еще одно пряно-соленое облачко, закрывшее снежную россыпь млечного пути.– Разве есть еще где-нибудь такой ласковый медовый океан, такие стальные луны и золотисто-малиновое солнце, как у нас? Такой пряно-соленый воздух? Такие радужные звезды?
– Мне кажется, есть. Наверное, не там, не в центре. Ты прав, там бурная жизнь, несущая смерть, – Она взяла облачко и отпустила его обратно в океан. Звездочки, звезды и созвездия снова заискрились на утреннем закатном небе. – Но где-то далеко-далеко, в сотне тысяч световых лет, возможно, по ту сторону галактики, на другом ее краю, наверняка есть такая же планета, не менее прекрасная, чем наша. С лунами и солнцем, со скалами и океаном, и с млечным путем на небе. И может быть, там даже живет кто-то, как мы.
– Ты фантазерка! – Он обнял ее за плечи. – Это невозможно! Наша планета уникальна!
– Да, но вдруг! Ну, может быть, там не совсем все, как у нас, все-таки они живут на другой стороне галактики. Может быть, там закат вечером, а рассвет – утром. И голубой океан. И небо голубое! И может быть, даже всего одна луна! – Она рассмеялась своей фантазии. – И скалы там серые, черные или зеленоватые, а океан пахнет свежестью, представляешь!
Безмолвные доселе скалы раскатисто захохотали, а океан пожал плечами в недоумении. Даже луны умылись и строго посмотрели на Нее.
– Возможно, – задумчиво выдохнул Он. – Но только раз у них все наоборот, то они точно не любят свою планету так, как мы с тобой.
– Ты – пессимист! – она улыбнулась. – Все, кто живет в такой красоте, даже если там все наоборот, не может ее не любить, не беречь и не заботиться о ней. – Она дотронулась до скалистого берега, словно ожидая поддержки и согласия. Скалы кивнули, и она продолжала: – ну, и потом, ведь если не любить, то все погибнет! И сами же эти, ну, кто там живет? Они же тоже погибнут, понимаешь?! Это же очевидно?
Она вопросительно уставилась на луны. Те молча опустили глаза, как будто что-то знали, но не хотели говорить. Солнце спряталось, и больше спросить было не у кого. Ведь до галактики не докричишься. Поэтому Она снова обратилась к Нему:
– Я думаю, если мы с тобой это понимаем, то и они тоже. Они же разумные. И ведут себя разумно, правда? Что ты молчишь?
Он всматривался в расшитое ювелирным бисером небо, пытаясь увидеть фантастическую голубую планету по ту сторону галактики, и что там на самом деле происходит. Чем дольше он смотрел сквозь самое скопление звездочек, звезд и созвездий, тем сильнее, как ледяной сизый туман, охватывала его неведомая и необъяснимая тревога.
– Надеюсь, что ты права.
