Необходимо подчеркнуть: Лорена родилась в год знакомства Амаи и Нафтали, они встретились в кафе газетчиков, меж стаканов мандаринового сока, бутербродов с ветчиной и книгой о Питере Бруке, в последней главе которой не хватало нескольких страниц. То, что нам почти наверняка известно о Лорене на тот момент её жизни - 11ч.12мин. утра, 49 сантиметров, 2 килограмма 900 грамм, не имеет никакого значения для истории, которая будет разворачиваться спустя много лет. Куда важнее для нас тот момент, когда рост Лорены достиг полутора метров, вес 51 килограмма, а раздеться она могла за четыре секунды, просто поведя руками слева направо.
И тут мы оказываемся на распутье. По какому пути следовать? Сосредоточиться на образе Лорены, превращающей своё лёгкое платье в атрибут фокусника –
вот оно есть, а вот его нет
или задержаться в том сентябре, когда Амая и Нафтали пожимают друг другу руки, здороваются, столкнувшись на занятиях в студии современного театра.
Вероятно, нам не стоит залипать ни на одном из этих образов.
Повествование этой истории претендует на то, чтобы определить тот момент, когда все трое стали контактировать между собой, когда они оказались связанными одной, едва видимой нитью; нитью из воздуха, карибского света и времени.
По большей части, как только подобные связи возникают между людьми, ни один из них не может смотреть в глаза двум другим. Мы – сама слепота и невежество по отношению к тем, кто на нас надеется, кто нас бережёт, кто нас изменит навсегда.
Книга «Легенды и мифы острова Барарида», составленная Дидье Морильо, могла бы кое-что разъяснить нам в истории этих троих, которые вот сейчас встретились на вечеринке, одурманенные меренге Серхио Варгаса, Рубби Переса, Вилфридо, Чикас де Кан и многих других.
На 13-ой странице той книги пересказан миф индейцев племени какета: по приданию, солнце было божеством, оно объединяло и оживляло мир. Само божество воплощалось в форме паука, и вот, пауку наскучило, что всё сущее представляет собой общность людей, вечно повторяющих одно и то же, и решил он соткать между некоторыми мужчинами и женщинами невидимую паутину. Нити оказались тугие и прочные, тончайшие нити, неразрывные нити, нити подобные жидкости в точке кипения.
Так давайте переместимся в один сияющий сентябрьский день 1988 года.
Легкий ветерок с запахом ванили, дыма и йода, кажется, прилетел на землю от самого Солнца. Ветерок залетает в Бока Учире, где мы видим Амаю, она прыгает через волну, а сама думает о запчасти, которую должна купить для машины. Женщина ныряет в волну, и та поднимает её на мгновение, несёт и мягко опускает на песок. Ветерок летит дальше и долетает до Каракаса. Там, в библиотека ЦУВ[1], мы находим весьма сосредоточенного Нафтали, он штудирует интервью с Нерудой, чтобы дописать одну работу для Школы искусств. И, после крутого поворота, обернувшись вихрем и закрутив опавшую листву на Ничейной полосе, ветерок дует на восток и врывается в приемное отделение клиники Велингтон, куда медсестра выносит на руках крохотную Лорену.
Три момента – трижды моргнул белый свет.
И всё.
Только это.
Мгновения.
Запахи.
И солнце, огненным зрачком глядящее с высоты небес.
Нафтали наливает пятый стакан ром-колы. Теперь в груди у него будто невидимый гвоздь, очень тонкий гвоздь, который весь город превращает в акварельную кляксу. Он хочет напиться до такой степени, чтобы мир был ему безразличен, но при этом не утратить той ясности ума, которая не позволяет ему высунуться из укрытия за кадками с папоротниками.
Он смотрит в небо. Далёкие звёзды мерцают синим.
Лорена всё ещё весело танцует, на этот раз со стройным, но лысоватым мужчиной. По другую сторону стоит, прислонившись к стене, Амая и беседует с Исаком – сыном одного писателя, о котором уже много лет нет ни слуха, ни духа.
Нафтали смотрит с балкона. Одиннадцать этажей. Он разглядывает соседний балкон. Если получится до него допрыгнуть, он мог бы войти в чужой дом, пересечь комнату, открыть входную дверь и, прежде чем его подстрелят, объяснить, что для беспокойства причин нет; спокойно, братан, я просто сбегаю с неудавшейся вечеринки; просто смываюсь от двух баб, от которых целый год не было вестей.
«Всё кажется очень разумным, как всегда после трёх порций рома».
Нафтали спиной сползает по балконной решётке, папоротники служат ему зелёной маскировкой. Он снова затаился.
[1] ЦУВ – Центральный университет Венесуэлы