Семья из мамы и двух дочек ехали в соседнюю область на учебу, после очередных каникул. Надо было проехать на электричке и потом на автобусе весь день. Чеченки, молча сидели и оказалось, что к счастью, соседками по вагону оказались мать, девушка 17 лет ( старшая дочь) и пяти лет дочка. Громко орали на весь вагон, скупали и съедали всё, что продавали заходившие продавцы, выскакивали на остановках, докупали. Пирожки, помидоры, огурцы, беляши, мороженное, пирожные и при этом не прекращали плеваться шелухой семечек. Вагон превратился в скотный, на штраф не реагировали, а окружающие боязливо переглядывались, опасаясь, что если вдруг у них закончится корм, они перейдут на людей. В этот момент первая семья поняла, что они не одиноки, рядом притихло как минимум ещё пять человек вайнахов. Все отвозили своих детей с каникул учиться. Выйдя из вагона электрички, вздохнув спокойно, только уселись в автобус, как поднялся дикий крик, автобус остановили и эта бойбаба с двумя протиснулись в салон. Было ощущение, что после долгого заплыва под водой не дали вволю вздохнуть и снова погрузили в воду. Вакханалия продолжалась и в автобусе, из прежних друзей по несчастью было замечено около 4 вайнахов и новых 3 и все были просто пришиблены происходящим. Когда эта вайнашка зычно объявила, что надо сойти на остановке за две остановки до города, у всех молчащих вырвался вздох облегчения, что хотя бы под конец дороги они смогут по-чеченски поговорить друг с другом перед расставанием по квартирам. Но это был не конец, когда объявили остановку выяснилось, что дочки успели заснуть не прекращая что-то жевать и мать треснула по голове старшую, сказав разбудить младшую. Старшая встала и треснула по голове младшую так, что та упала с сиденья в проход и даже не ойкнула, а спокойно встала с колен в проходе и поплелась за остальными. День был убит, у всех. Оставшиеся наперебой извинялись перед остальными не вайнахами, что этот ужас не надо относить ко всем вайнахам, вайнахи сами были ото всего произошедшего в шоке. С этого момента, не знаю как все остальные, но мать и две студентки предпочитали молчать или на русском говорить, чтобы не нарваться на необходимость общения с такими чудесами неотёсанной породы.