Людей, покидающих отечество, для чужих краёв, на чужбине не уважают, а на родине чуждаются. Эзоп.
"Я люблю Россию и через своё искусство пытаюсь принести мир и единство." Анна Нетребко. Ну вот и мы сподобились пережить растерянность происходящего, а не только эмигранты первой волны. Для Игоря Северянин, поэта Серебряного века, эмиграция оказалась полной неожиданностью, как и для Ильи Ефимовича Репина. Тридцатилетний молодой, модный и салонный, очень талантливый поэт вдруг в одночасье потерял Родину, мало того, связь с ней была крайне затруднительна. Хоть в этом Нетребко повезло, Родина её не потеряла и по клику пальчиком, любая видео связь с ней, Анне обеспечена. 5 сентября 1921 года Игорь Северянин становится гражданином Эстонии, Смерть придёт за ним в декабре в 1941 года, в советском Таллинне. "Покойся с миром", говорим мы, Игорь Васильевич Лотарёв и упокоился счастливым, что родился на своей земле Российской империи и ушел из этого мира на своей земле, только большая его Родина имя поменяла. Не всем так везло. На его могиле были выбиты замечательные слова:
"Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб."
Самое страшное для эмигранта — ностальгия, от которой так и не избавился А. Тарковский. Всеми признанный на Западе, задавленный тоской по своей жизни на родине, в Москве.
Татарка Чулпан, вобравшая в себя все соки своего народа, теперь обживается на земле латышей, которые истинно свободными были только в Российской империи, не мешавшей им жить и не учившей их сколько шпрот готовить и куда их отправлять. В Советском Союзе, хлебнувшие лихо, как и другие республики, но благодаря всем им же, и раскрылись творчески интересно и неожиданно. Все эти политические самовыражения для Чулпан закончились, а теперь вместо окна, форточка, вместо, необъятности 11 часовых поясов, домишко, от которого до границ страны во все стороны хватит меньше дня. К этому трудно привыкнуть человеку, родившемуся в стране, раскинувшейся на двух континентах. С восторгом осознаёшь этот размах, а ведь он был трёх континентальным, благодаря Аляске.
Когда-то я прочитал почему, вернулся актёр Максим Леонидов, я понял его сразу и солидарен с ним и по сей день. "Я не могу жить в стране, где от города до города на троллейбусе три остановки." Не берусь утверждать подлинность. Я не слышал самого актёра, я прочитал. Но для нас, российских людей, это очень важная психологическая составляющая нашей сущности. Кто бы мы ни были по национальности, мы все с широкой и доброй душой, как и наша большая страна.
Александр Галич, Саша Чёрный и многие другие эмигранты страстно стремились вернуться. Что отличает этих дам, они никогда не были гонимы, они никогда не были диссидентами, поэтому и выглядят ..., мы и без слов поняли, как они выглядят. Матушке России неприятно, но она переживёт, скорее, улыбнувшись тихо напоёт: "Летите голуби, летите..."
Когда я вернусь
Когда я вернусь — ты не смейся, — когда я вернусь,
Когда пробегу, не касаясь земли, по февральскому снегу,
По еле заметному следу к теплу и ночлегу,
И, вздрогнув от счастья, на птичий твой зов оглянусь,
Когда я вернусь, о, когда я вернусь…
Послушай, послушай — не смейся, — когда я вернусь,
И прямо с вокзала, разделавшись круто с таможней,
И прямо с вокзала в кромешный, ничтожный, раешный
Ворвусь в этот город, которым казнюсь и клянусь,
Когда я вернусь, о, когда я вернусь…
Когда я вернусь, я пойду в тот единственный дом,
Где с куполом синим не властно соперничать небо,
И ладана запах, как запах приютского хлеба,
Ударит меня и заплещется в сердце моем…
Когда я вернусь… О, когда я вернусь…
Когда я вернусь, засвистят в феврале соловьи
Тот старый мотив, тот давнишний, забытый, запетый,
И я упаду, побежденный своею победой,
И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои,
Когда я вернусь… А когда я вернусь?
Александр Галич