Если бы я писала книгу о своей жизни, то начиналась бы она так: «Мысли о счастливой жизни перестали существовать во мне, когда умер мой отец. С тех пор меня не покидает мысль о смерти».
С его похорон я помню лишь несколько отрывков. Первый из них, как я стою и смотрю, как закапывают его гроб. И то ли я плачу, то ли уже нет, но на меня все смотрят так жалостливо. Я думала, что они жалеют меня. Ну так, по-настоящему что ли.
На самом деле им не совсем было жалко именно меня. Скорее жалостливой была вся ситуация в целом. 44-летняя вдова с тремя детьми, где старшему 15, а младшей 6. В промежутке есть ещё один пацан, которому тогда было 11. И вот они смотрят на все это, кидают землю, раскладывают цветы и плачут.
Второй момент я помню, как со всего этого я много плакала. Мы зашли в катафалку с тем самым, которому было 11, и я сказала ему, что не могу остановить свои слёзы. А он сказал, что я плачу-потому что все плачут.
Потому что он знает, что дети плачут, когда видят, что взрослые плачут. Но это уже он мне не говорил. Это я говорю. Сейчас.
Но тогда мне было очень обидно, что он так думает, ведь плакала я не потому, что все плачут, а потому что папа умер.
Впрочем, мне кажется, он был прав. Просто тогда я ещё не просекла всю эту тему.
Мне совсем недавно вспомнился интересный случай, доказывающий это. В саду, куда я ходила, да и, наверно, я везде это делала, я всем говорила, что у меня папа умер. И говорила я это с гордостью, весело и шутя. И все меня жалели. Ну вот эти все жалостливые вздохи и тд, которые я и сейчас вижу.
И вот приходит какая-то тётя, я даже не помню, кто это был, и я ей заявляю: « А у меня папа умер!» На что мне отвечает:
-И что в этом смешного?
Хорошая женщина, честная.
Я думаю, что я это делала, потому что мне уделяли внимание и проявляли сочувствие, чего в моей семье по отношению ко мне было мало. А после смерти отца - вообще перестало быть.
Но вот та тетя, которая пристыдила меня за мое отношение ко всему этому, наверно, состарила меня лет на 60 вперёд тогда. Я в тот момент поняла все и сразу.
Третий момент я помню, как я стою в углу, плачу и всеми силами умоляю тогдашнего моего бога и моего отца забрать меня к себе. Что я не хочу жить, и что делать мне тут совсем нечего.
Я плакала долго.
Если бы это было книгой, я бы ещё много могла бы написать, но это не книга, а всего лишь буквы.
Мой отец умер, а мать сошла с ума. Что стало с остальными - тоже всем известно. И единственное, что у меня было в жизни именно моим- была моя собака.
И она умерла.
И сейчас я снова та девочка, стоящая в углу. Только вместо бога - Ланка.
