Всю сознательную жизнь я не задумывалась, что живу на границе, в 120 километрах от Белгорода, граничащего с Харьковской областью.
КОГДА БЫЛ МИР НАД ГОЛОВОЙ
Нам ничего не стоило собраться и поехать в малую столицу, где у нас много родственников. Потом всем скопом сесть на электричку и махнуть в Харьков.
Мы любили побродить по его уютным улочкам, посидеть в кафе, походить по магазинам, купить обновы.
На обратном пути прихватывали любимый в наших краях "харьковский", как мы его называли, хлеб, круглый, ржаной. Бывало, мы его не довозили, а съедали прямо в электричке, на обратном пути.
Харьков был рядом, а в нем - много институтов. На любой вкус, на претворение самых честолюбивых планов. Никто даже не задумывался, что это - другая республика, другие традиции, язык.
В Харькове почти все говорили на русском. Если кто-то изъяснялся на мове, его прекрасно понимали. Сказывалось вековое колыбельное родство.
Половина моих одноклассников после школы закончила харьковские вузы. Такая перспектива улыбалась и мне. Я даже приехала туда с мамой, чтобы узнать, есть ли в университете факультет журналистики. Оказалось, что нет, только филологический, русский язык и литература. Пришлось ехать в Воронеж.
Мои двоюродные сестры, Галя и Люда прожили в Харькове свои лучшие студенческие годы. Правда, сумели как-то открепиться от обязательной отработки по направлению и вернулись домой. Благополучно устроились на работу, хорошо продвигались по службе. На Лебединском горно-обогатительном комбинате, где я работала, специалисты, отучившиеся в харьковских вузах, высоко ценились за прочные знания.
Моя родная сестра, которую с детства отец увлек разведением пчел, решила стать дипломированным специалистом в этой отрасли и нашла в справочнике факультет зооинженерии, на котором было отделение пчеловодства. На целых пять лет и, как потом оказалось, на всю жизнь, она уехала в Киев...
Тетушки моего мужа нашли свои вторые половинки в Жданове, теперь мы знаем этот город как Мариуполь. Вышли замуж, родили детей, потом пошли внуки. Волею обстоятельств туда же, к сестрам, уехал и отец моего мужа.
Впоследствии мы с супругом частенько приезжали к нему летом, чтобы погреться на солнышке, понежиться в теплом, мелководном Азовском море, вдоволь наесться овощей, фруктов, арбузов, которые стоили там сущие копейки и дорваться до рыбного рынка, на котором, если бы позволили финансы, мы бы скупили все, что там продавалось. Иван Андреевич, ветеран Великой Отечественной войны, был простым рабочим на металлургическом комбинате "Азовсталь". Он водил нас на экскурсию в свою мастерскую, где, помимо своей основной работы, ушлые мастера тайком изготавливали что-либо для дома, для семьи. Нам были подарены блестящие от полировки фляжки и противень.
Все это было так давно, что уже кажется неправдой. И наши поездки, и встречи, и учеба, и оставшиеся в другой стране родственники и друзья, сокурсники.
А ЗАВТРА БЫЛА ВОЙНА
В 2014 году нам позвонил один из двоюродных братьев мужа, Сергей, и попросил принять его с детьми. В то время у них было очень неспокойно, бомбили и он опасался, как бы в эпицентре боев не оказался его дом на окраине Мариуполя.
Еще не веря в происходящее (казалось, что это временное помутнение властей и скоро весь этот кошмар закончится), мы пригласили семью Сергея к нам.
Поселились они в маленьком деревенском домике в селе Бобровы Дворы, он достался нам от матери мужа. Сергей оказался старательным, трудолюбивым. Он много сделал по дому, подвел воду, занялся огородом. Спустя время устроился на работу, дети пошли в школу. Прожили они у нас года два.
Мы часто навещали их, привозили детям сладости. Нам они очень нравились - послушные, неизбалованные, искренне радовались нашим гостинцам и делили их поровну, по-братски. Потом они уехали. Им казалось, что в Мариуполе все наладилось и больше не будет бомбежек и страха.
Сегодня мы ничего не знаем ни об одном нашем мариупольском родственнике. Все связи оборвались. Где они, что с ними, живы ли они, устоял ли их домик на окраине Мариуполя, есть ли у них кров?
Мне страшно даже подумать, что этих милых и беззащитных семерых крох чья-то злая, бессердечная рука могла использовать, как живой щит и прикрываться безоружными, ни в чем не повинными людьми.
Непросто живется и моей сестре. Муж, украинец по национальности, принял жесткую позицию по отношению к нам. Общение в таком непримиримом тоне пришлось временно прекратить. Но сердцу не прикажешь не переживать, не болеть за близких, племяшек и племянника, парнишку призывного возраста. А вдруг и его поставили под ружье, молоденького, доброго, наивного, голубоглазого мальчугана?
Наверное, только наличие двух маленьких детей уберегло от мобилизации мою племянницу, врача. До меня дошла информация, что она эвакуировалась из Киева в Винницу, к родственникам мужа. И уж совсем, как гром среди ясного неба стала новость о том, что моя сестра с младшей дочерью уехали на Мальту. Там уже многие годы живут ее зять и старшая дочь. Моя мама в недоумении - почему она не приехала к нам? Не выпускают, не захотела?
Наступит ли время, когда мы поговорим обо всем, честно, открыто, без злобы и ненависти. Сможем ли мы простить и понять друг друга? Как бы этого хотелось и не только мне, а миллионам людей, которых разделила граница, которой долгие годы просто не существовало в нашем сознании.
ТО ЛИ ГРОМ, ТО ЛИ ЭХО ВОЙНЫ
Вчера у моего единственного сына была свадьба. Конечно, мы волновались и готовились, примеряли праздничные костюмы и платья, даже посетили салон красоты, сделали маникюр и прически. В первой половине дня что-то грохнуло. Задрожал забор. Испуганная собака бросилась со второго этажа на первый. Муж сел за компьютер. Около поселка Красный Октябрь появился красный кружочек. Что это было? Прилетело, как в начале военной операции к жителям поселка Майский? Самое худшее не подтвердилось и мы мысленно списали этот грохот под еженедельные взрывы в карьерах Лебединского и Стойленского горно-обогатительных комбинатов. Но они происходят по четвергам и пятницам, а сегодня среда и мы с минуты на минуту ждем наших белгородских гостей на свадьбу. Неужели у них что-то случилось?
Когда в проеме дверей они, наконец, появились, я заплакала. Они обнимали меня и успокаивали, дескать, не расстраивайся, все нормально. После торжества они, несмотря на уговоры, уехали домой, в Белгород. В ночь и дождь. Им завтра на работу, да и дети под присмотром старших остались одни...
-Если что,- говорю им на прощание,- приезжайте, у нас второй этаж пустует. Хоть обои поклеим...
ЛЮДИ МИЛОСЕРДНЫ
Я заочно подружилась со многими авторами каналов. Одна из них недавно спросила меня, как нам живется, ведь граница рядом. Что тебе ответить, Машенька? Внешне все спокойно. Продукты не исчезли, мы как заказывали их в супермаркете, так и заказываем. Готовимся к весенним посадкам. Все подоконники заняты рассадой.
Белгороду и его жителям живется непросто. Они ежедневно принимают огромный поток беженцев, отправляют тонны гуманитарного груза. Я слежу за всеми новостями, поступающими оттуда. Мне интересно было узнать, что одна из медсестричек, получивших награду из рук Шойгу, училась в белгородском медколледже. Тепло, с любовью и уважением рассказывали об этой хрупкой, скромной девочке ее преподаватели.
Мне импонирует молодой врач, работающий на "скорой". После дежурства он проводит с волонтерами занятия по оказанию первой медицинской помощи. Его об этом никто не просил, он сам принял это решение.
Две молодые, милые женщины, живущие недалеко от границы, каждый день пекут пирожки, слойки, ватрушки. Аккуратно складывают свои ароматные изделия в картонные коробки и переправляют вкусную выпечку нашим солдатам.
- Им будет приятно получить такие гостинцы, словно от мам,- говорит одна из них.
А сегодня в Белгороде проходила Ярмарка вакансий для тех, кто покинул родные места и вынужден искать работу. Предложений пока немного, но со временем перечень профессий, в которых нуждается город, будет расширен и беженцы смогут получить работу.
В поселке Майском в начале операции в результате взрыва пострадало несколько домов. Приехавший губернатор твердо сказал, что их отстроят заново.
Я живу на границе. Конечно, по сравнению с Мариуполем или Донецком у нас тихо и спокойно. Тяжелые и грустные мысли стараемся отгонять прочь. Что еще помогает заглушить беспокойство и страх? Большая вера в то, что когда-то все это закончится и вновь все границы станут прозрачными.
Это все, о чем я сегодня хотела поговорить с вами, мои уважаемые подписчики и читатели. Извините, что какое-то время молчала и некоторые сочти это за уход и покинули меня. Просто мне нужно было время, чтобы вновь захотелось писать и общаться. Впрочем, как и всем нам. Чего тут непонятного.
Пишите, комментируйте, подписывайтесь, поддерживайте. Очень на это надеюсь.
С вами была Моя газета.
До встречи.