Таша наконец-то очнувшись дрожа, не видя выхода страха сна, лишь жалкий цокот ее зубов, как лязганье древней старухи, в тишине комнаты звучало, как барабанная дробь. Опять эти дурацкие стихи, это четверостишье про любовь и смерть. Господи, когда же прекратится, как в детстве снова, только тогда рядом всегда была мама, а сейчас серость громадного замка, пространство поражало на столько, что от дива дивного прекратилося противное постукивание зубов...