Окольными путями, идя через дворы, пропахшие моч_ой людей и животных, я всё же вышел к магазину «Найрамдал», будто некий неизвестный благодетель специально исполнял роль проводника и столкнул нос к носу с Андрюхой. Он опешил, явно ожидал кого другого, но я его привёл в чувство, выдав в лицо навязавшуюся в попутчики строку: «И думал Буткеев мне рёбра круша, что жить хорошо, и жизнь хороша…»
- Деньги ищёшь там, где светло? – подкалываю его.
Тот мнётся, глазки отводит.
- Андрюха, не бз_ди, - я груб и вульгарен, но настроение у меня такое в эту минуту и поделать с собой ничего не могу, - нашёл я немного бабо_сов.
Андрюха смотрел на мою раскрытую ладонь с недоверием, на ней покоились сложенные бумажные квадратики.
- Что… э-эт-то…
- Не догадываешься?
- Откуда…
- Иду мимо мусорных баков там, - машу неопределённо рукой, - смотрю, очень что-то симпатичное рядом с ними разбросано. Не побрезговал, взял. Разворачивать не решился. Думаю, отложу до лучшего момента. Эти четыре орешка для Золушки…
Андрюха в замешательстве.
- Де_рьмо какое-то, наверное.
Разворачиваю квадрик один. Медленно. С приятным шелестом бумаги – вот те на, бабуля, пряник к чаю – пятитысячная банкнота.
- Догадался или продолжить вытаскивать уши кролика из шляпы?
- Двадцать тысяч… - сглатывая слюну, шепчет Андрюха. – Если все бумажки такие же… Гуляем, выходит…
- Гуляем, б..яха муха! – хлопаю соседа по плечу. – Ты не веришь в это счастье? Правильно, не стоит. Я тоже не верил. Не всегда обласкан тёткой Удачей.
***
Я, как герой некогда популярного романса в исполнении Александра Малинина, «наутро проснулся с хмельной головой».
С ней и со мной было нечто не характерное: ни ею пошевелить не мог, ни рукой-ногой двинуть. И мысли ртутными шариками весело перекатывались под черепушкой со звоном-мелодией, отдаваясь на периферию тела. Звучит мелодия набатом по моему безрассудству, не затухает, разливается по меридианам тела: звенит-вибрирует каждая группа мышц до зуда, звенят-вибрируют руки-ноги, звенят-вибрируют до противной дрожи ладони и стопы, звон-вибрация распространяются по венам и звенит-вибрирует кр_овь всеми белыми и красными телами.
6
Вчерашний день не помню совсем.
Слаженный звон-вибрацию дополняет свист. Тонкий. Будто некто разучивает арпеджио при помощи боцманской дудки. С ферматой. Свист – фермата – свист и так далее.
Носом втягиваю воздух, моя сопелка не издаёт эти фантастические звуки. Под чужое арпеджио вдыхаю полной грудью, не напрягая лёгкие и альвеолы. Свист не прекращается. Представляю ехидную усмешку соседской кошки: вечер, хлопчики, удался. Но что было вчера? Чем оно с наступлением сегодня кончилось? Провал в памяти и амнезия.
Будто после глотка родниковой воды возвращается частично чувствительность: левой рукой ощущаю приятное тепло постороннего живого тела. Приоткрываю левый глаз – веко бойницей медленно поднимается, и чуть не подскакиваю: кто рядом? Левая узкая ладошка лежит на плоской, как мужская, гру_ди; правая покоится на выбритом ло_бке маленьким холмиком. Сердце едва не выстрелило наружу: кого вчера привёл к себе домой? Пот выступает на лбу, покрывается влагой затылок, противно мокро под мышками. «Эскадрон моих мыслей шальных» так и скачет под черепушкой, так и издевается: «Снял и в—б гом_ика! Снял и в—б гом_ика!» Так вот какой сонный саксофонист выводит рулады! Надо немедленно будить сего музыканта и гнать взашей, пока соседи спят. Гнать, от греха подальше! Я видел осуждающие и гнусные взгляды Андрюхи, Славки, Сани и слышал укоризненное Тани, мол, как так, Сергуня, как так…
Но тут происходит невероятное, реабилитирующее меня в первую очередь в своих глазах: любитель утреннего арпеджио передвигает левую руку на живот и моему взору открывается гр_удь – гр_удь! Настоящая! Женская, пусть и плоская с пипеткой со_ска в коричневом круге. Кошу взгляд сильнее, сил пока не прибавилось, крашеные в сиреневый цвет короткие волосы, стрижка мальчиковая, дерзкая, остренький носик, как раньше не заметил. Вздыхаю спокойно с мыслью, что пить надо меньше. Взять за правило, чтобы не конфузиться и надо быть разборчивей в связях, но эта установка сразу уходит в тень. Ком тошноты от усиленной мысленной работы подкатывает к горлу под аккомпанемент звона-вибрации.
Надо будить, вяло шевелится что-то в голове.
Дрожащей дланью снимаю руку напарника по ночным утехам с ло_бка и взору предстаёт вульгарная татуха – меж пухлых алых губ озорно высунут язык. И увидел то, что окончательно меня вывело из прострации; я увидел свойственное дщерям Евы и ощущаю прилив неких сил. Уже с интересом смотрю на го_лое тело: не беда маленькая гр_удь, аппетитный со_сок, животик плоский с ямочкой пупка.
Сразу захотелось погладить его и ниже.
Рассматриваю-изучаю спящую незнакомку. Хороша. Миловидна. С пьяну, понятное дело, баб некрасивых не бывает, тут случай другой. Губки цвета спелых маков, нижняя слегка чувственно припухшая. Остренький подбородок. Бровки, видно, за личиком ухаживает. Молодец. На глаз определяю возраст дщери Евы – не более двадцати лет. И вовремя – иначе никак – просыпается либидо: растущее напряжение плоти.
Ятра подтянулись.
Организм желает услады.
Просто наслаждаться на_гим те_лом девушки не могу, не японец, чтобы безотрывно смотреть и представлять. Сажусь, едва скрипят пружины матраса.
**
тут идёт сцена с откровенным контентом, мы её деликатно скроем от лишних глаз. В полной версии можно будет ознакомиться со всеми ай-ай-ай...
**
– Подъём, Цирцея!»
– Я не Цирцея, - голосок у девушки приятный, мелодичный. – И твоих друзей в свиней не обращала.
– Ого! – вскрикиваю удивлённо, превозмогая боль в теле. – Так вот ты какая!
- А ты думал, - томно тянет Цирцея. – Школу окончила с двумя отметками «четыре». Проглотил?
- Хорошо, раз ты в свиней никого не обращала, как тебя мама-папа зовут?
- Меня не зовут, - вызова столько в голосе, хоть ставь командовать парадом лес_биянок, - сама иду, - завершает идущая сама.
– А сели серьёзно?
По всему выходит, алкогольную бомбу проглотил вчера не один я, потому что не Цирцея и идущая сама, наморщила лоб и с трудом произнесла:
- Дар… Дард… Дарданелла.
– Это прикол? Дарданелла? Как пролив? - меня потихонечку отпускают путы алкогольной вязки. Не Цирцея открывает глазки. Глазки-то у неё шаловливые, взгляд ****ский.
- Какой пролив?
- Между Европой и Азией, - объясняю идущей самой, - как Гибралтар. Этот дальше.
Улыбочка милая и не менее ****ская украшает личико Дарданеллы, если не врёт.
– Не, не пролив… Дай, вспомню… Да… Дай… Даяна! Вот! - радостно вскрикивает идущая сама.
– Это твои мама с папой так удачно пошутили? - в искренность идущей самой не верится.
– Вульгарно! да! – фыркает она. – А по паспорту – Дарья. По отчеству…
– Обойдёмся без отчеств, - остужаю девичью горячность.
– Знай, у нас есть девчонка, ей предки-оригиналы дали имя в честь итальянского города, о нём в песне поётся, - любуясь своей неповторимостью, выстрелила Даша-идущая сама и положила ручку шаловливую возле моего копья, принимающего боевое положение.
Сдерживаясь, говорю:
- Дай-ка угадаю с трёх раз… Флоренция? Венеция? Верона?
**
тут идёт сцена с откровенным контентом, мы её деликатно скроем от лишних глаз. В полной версии можно будет ознакомиться со всеми ай-ай-ай...
**
- Ты мне вот что скажи: было чего у нас вчера?
– Ты не помнишь?
- Не-а, - лаконична Даша.
– Аналогично, - констатирую я.
- Мы где вчера познакомились?
- Ты совсем ничего не помнишь?
...
Публикуем по одной части в день. Полная версия рассказа так же есть в бесплатном доступе на странице автора по ссылке ниже.
Автор: Сергей Свидерский
https://proza.ru/avtor/sckolot
С удовольствием ПРИНИМАЕМ на публикацию не опубликованные ранее истории из жизни, рассуждения, рассказы, повести, романы на почту Lakutin200@mail.ru Оф. сайт автора канала https://lakutin-n.ru/
Фото к публикации из интернета по лицензии Creative Commons
Тёплые комментарии, лайки и подписки приветствуются, даже очень...