Приём, приём, как слышно?
В прямом эфире женщина со скверным характером, и прямо сейчас вы узнаете историю о том, как она не даёт жизни своим детям.
Вообще, не давать жизни всем окружающим - это моя жизненная задача. Я давно подозревала, что мама родила меня не просто так, а для того, чтобы людям жизнь мёдом не казалась.
Там, на самом деле, давняя история, и я могла бы рассказать о том, как я уже в роддоме начала сворачивать кровь маминым соседкам по палате и всему медицинскому персоналу, но я про это уже рассказывала, повторяться не буду.
Жить со мной в ограниченном пространстве сложно, да и жизнью это назвать можно только с большой натяжкой. До сих пор не понимаю, почему меня родители в детский дом не сдали.
И почему муж до сих пор держится и даже не намекает на то, что пристрелить меня проще, чем терпеть.
И дети. Детям приходится сложнее всего. Сами понимаете - я мать, я рожала, а следовательно, по этому праву считаю, что могу вот так запросто совать свой нос в их дела.
Дети: Стас, 15 лет, Паша, почти шесть лет, Вадим, почти четыре года.
Вчера муж привёл младших из детского сада.
Как обычно я принялась вытягивать из них информацию о том, как прошёл день.
Поинтересовалась, чем кормили, всё ли они съели, с кем и во что играли, а если не играли, то почему. Уточнила, как там водичка в бассейне, не твёрдая ли подушка, не короткое ли одеяло. Спросила, не замёрзли ли они на прогулке, не промочили ли ноги, не застудили ли руки.
В общем, ничего особенного, просто поучаствовала в жизни детей, как любая нормальная мать.
Дети терпеливо отвечали на мои вопросы, правда, лица у них были какие-то странные, примерно вот такие:
Не знаю, почему, честное слово, я же ничего такого не делала! Что к чему они на меня морщились и глаза закатывали, не понимаю.
Ну и вот, вроде как я всё выспросила, ответы меня удовлетворили, и сердце моё материнское успокоилось.
Дети поужинали, сидят между собой играют в конструктор. Паша какую-то базу строит, а Вадим кирпичи подвозит.
И вот я замечаю, что Паша один кирпичик ставит и такой носом:
-Шмыг-шмыг.
А потом рукой нос почешет и дальше строит. И всё чаще и чаще шмыгает, всё сильнее и сильнее нос трёт. Там не нос уже, а слива у него на лице, шмыги становятся похожи на звук пылесоса.
И я не стерпела.
-Паша, - говорю, - иди сюда, сопли высморкаем.
Паша сидит, на меня внимания не обращает, только ещё сильнее соплю всосал и нос теранул.
-Паша! - говорю я громче. - Иди сюда, говорю, хватит шмыгать!
Паша - ноль реакции.
-Павлуха! - не выдерживаю я. - А ну иди сюда, сказала!
Паша вздыхает, качает головой, встаёт с пола, берёт салфетку и смачно в неё хрюкает.
-Ну вот! - радуюсь я. - А то сидел, чванькал носом, сопли эти дурацкие жизни не дают!
Паша убрал салфетку от лица, посмотрел на меня и с грустью сообщил:
-Да нет, мама, это ты жизни не даёшь!
Ещё раз вздохнул и пошёл выбрасывать салфетку.
А я сижу такая, глазами хлоп-хлоп, ничего понять не могу.
Что опять не так-то было, а? Вроде, как нормальная мать себя вела, о ребёнке позаботилась, и вот тебе на, получите и распишитесь.
Решила больше с этими детьми вообще не разговаривать. Вот замерзнут у них ручки на прогулке, пусть потом не жалуются!