ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НАЧАЛО
Кошка была немолодой, много повидавшей и пережившей. Она жила во дворе пятиэтажного дома, находя приют под машинами или в подвале. А в холода в угловой квартире первого этажа. Там жила опекунша - пенсионерка, дававшая кров и еду местным кошкам, коих было не менее десятка. Кошка была нелюдимой и замкнутой, ее черно-пестрая шерсть запылилась и стала клочкастой, а выцветшие глаза не искали контакта и были обращены внутрь, в глубину застывшей в глухой тоске кошачьей души. Возможно, весь дворовый кошачий состав был связан с ней генетически, и ей дали рабочее имя Мама. У нее было и другое имя, но его знала лишь она сама.
Я жил через подъезд от бабки. Не будучи кошатником, проходя мимо кошачьего подъезда, иногда ставил там пластиковые миски с едой. И даже специально покупал корм. Кормила кошек не только бабка, но и сердобольные соседки.
Однажды, спускаясь со своего третьего этажа, я услышал писк и возню. Предчувствие не обмануло. На коврике одной из квартир первого этажа царила семейная идиллия - три разномастных котенка во главе с Мамой, за спиной которой они уютно устроились. Издали группа напоминала цветок с трепещущими на ветру лепестками. Кошка окотилась в подвале и по окончании основного вскармливания привела детей в подъезд через подвальную решетку. Она рассчитывала немного подрастить их и увести на волю, но судьба решила иначе.
Квартира на втором этаже сдавалась, жильцы часто менялись. С недавних пор в ней жила молодая пара. Он - приятный молодой человек, вежливый и внимательный. Она тоже милая, но более сдержанная. И двое детей: девочка трех лет и малыш. Счастливая молодая семья.
Как реагировали на кошачью семью жильцы первого этажа, не знаю. Думаю, спокойно. Мелкие жили на коврике две недели, их не гнали. Мама уходила поесть, поохотиться, потом возвращалась. Жильцы проявляли сочувствие, ставили миски с едой. Я обратил внимание, что каждое утро и вечер среди прочих мисок появлялись две, с кормом и с водой, их заботливо мыли и снова наполняли нарезанным мясом, курочкой, меняли воду.
Однажды на стене площадки первого этажа появилось объявление. Требовали прекратить кормление и угрожали вызвать отлов. Автор засветился случайно. Вежливый приличный молодой человек, усмотревший в котятах опасность для своих детей.
Напротив этой семьи жила женщина по имени Ирина. Я не был с ней знаком. При встрече здоровались. Невысокая, уже немолодая, лет 55+. Ничем не примечательная, если бы не глаза. Поражали ее глаза. Огромные, холодные, светлые, устремленные вглубь, порой сверкающие таким яростным блеском, что становилось не по себе.
Далее события стали набирать обороты.