В огромной комнате пустой Покрыто мглой мое безумие. И я пишу тебе одной, Мое письмо благоразумия. И на столе горит перо, что всё в пыли И в чёрных точках. Ты знаешь, как хотелось быть, А не казаться многоточием? Оно спасло меня от мук, от пелены Твоей усердной. И судьбоносной той стрельбы, Мой бой, окончившей посмертно. А на полу лежат куски, Что мне напомнят о прошедшем. И не увидишь больше ты, Как я горел, в твой мир забредший. Теперь в звене меня убившем Тобой одной вновь стал зависим. В моем столе сто двадцать дум И бесконечность серых писем. И свет легонько так в окне Опять перо кладёт мне в руки. В моем столе сто двадцать дум Они все адресованы разлуке.