Забрезжил над горизонтом бледный свет, чуть-чуть повеяло надеждой. Но как же трудно поверить в обещания – тяжелые мысли с трудом поворачиваются в сторону тех, кто заверяет вас в своих благих намерениях.
В этом нет ничего удивительного – кредит доверия не просто исчерпан, он уже вышел за границы нулевой отметки и приобрел увесистый знак «минус». Понадобится что-то гораздо существеннее слов, чтобы этот кредит доверия начал, как наш несчастный рубль, хотя бы медленно, но верно восстанавливаться. Нужно очень много действий, очень много реальных поступков, каждый из которых тяжело, долго, вязко, но будет способствовать восстановлению доверия.
Сознание, существующее в рамках архаичной этики, не способно понять, зачем все эти действия, собственно, нужны. Почему доверие нужно восстанавливать и укреплять с помощью благотворных поступков. Сознанию с архаичной этикой кажется, что любое пошатнувшееся в результате многократной лжи доверие можно укрепить или восстановить новой ложью. Нагромоздить еще побольше лжи, еще всякого пообещать – наивные дурачки, небось, и поверят.
В архаичной этике доверие – не более чем одно из проявлений слабости, уязвимости контрагента. Чем он доверчивее, тем его проще обманывать, и именно в этом (и только в этом) в архаике состоит ценность доверчивости. Доверчивый человек в такой этике как бы сам заслуживает того, чтобы его обманывали. Доверчивость – как бы и индульгенция, и карт бланш на насилие. «Пока живут на свете дураки, разбойничать нам, стало быть, с руки».
В современной этике доверие – это один из столпов общества и мира в целом. И это не я придумала – спросите любого, самого «прожженного», на ваш взгляд, капиталиста, и он вам ответит, что весь его бизнес строится на доверии. Вся современная экономика свободного мира держится именно на доверии. Бумажные или электронные договоры, разнообразные реестры, базы данных и прочая волокита – это лишь техническое оформление актов доверия, формальное подтверждение того, что любые обещания, любые условия будут исполнены и претворены в реальность конкретными действиями.
В архаическом мире эти бумажки, как вы понимаете, не стоят вообще ничего. Старожилы, например, вспомнят так называемую «ночь длинных ковшей», когда в Москве сносили торговые павильоны, а городская администрация просто отмахнулась от «бумажек о собственности». В архаическом мире и договоры, и границы ничего, по сути, не значат – кто сильнее, тот пошел и захватил.
Именно поэтому, собственно, в современном мире доверие и является краеугольной ценностью – это один из наиболее надежных способов защитить не право сильного, а право слабого. Именно поэтому, собственно, нарушители доверия в современной этике – вовсе не герои, а осуждаемые и презираемые изгои.
Доверие в современной этике держится на том, что за каждым словом последует дело. Доверие в архаике – простор для маневрирования словами, ни одно из которых в дело не превращается. В современном мире вам верят, пока вы претворяете в жизнь то, что проповедуете. Если этого не происходит, доверие исчезает.