То, что сейчас, благодаря интернету, сделались доступны фильмы, книги и всякие передачи, безусловно, огромный плюс. Но кое-что мы при этом утратили, и я, как ни смешно, порой сожалею об этом утраченном.
Я вот о чём.
То, что сейчас называется словом «фанатеть», было, конечно. и раньше. Мы – дети – фанатели в своё время по д`Артаньяну и мушкетёрам, по Шерлоку Холмсу, Глебу Жеглову, Чингачгуку, комиссару полиции, Митхуну Чакраборти и рыцарю Айвенго. Фильмы шли в кино или по телевизору.
Я не забуду эту совершенно особую атмосферу кинозала, когда гаснет свет, и на белом экране сначала появляются точки и царапины, а потом знакомые титры под знакомую музыку – знакомые, потому что ходили на любимые фильмы не по разу. Знакомые до каждой буковки, до каждого кадра предшествующего фильму киножурнала. Не забуду чрезмерно громкий слегка искажённый голос звукового сопровождения. Не забуду вкус мороженого в фойе кинотеатра – совершенно особенный вкус – и ощущение в пальцах тёплых, чуть влажных монеток по двадцать и пять копеек – как раз столько стоил дневной сеанс в ближайшем кинотеатре. И сами билеты – синенькие на плохой шероховатой бумаге: место, ряд, и набранное по краю крупными буквами «контроль». Мы стояли за ними в очереди перед сеансом, приплясывая от нетерпения.
Сейчас, если мои дети хотят пойти в кино, они заказывают билеты он-лайн. Очень удобно и надёжно.
А телепрограмму помните? За которой надо было сбегать в воскресенье в киоск. По-моему, мы пользовались той, что в газете «Коммунист». Всего два канала не баловали нас разнообразием контента. И, купив газету, мы склонялись над ней с шариковой ручкой, чтобы подчеркнуть интересные передачи. Некоторые традиционные: «спокойной ночи, малыши», «будильник», «в гостях у сказки», «хочу всё знать», художественные фильмы, идущие в определённое время. И вдруг – бамм – «Д`Артаньян и три мушкетёра». И не веришь своим глазам. Дважды перечитываешь и – ур-р-ра!!! Но – стоп – «ура»-то «ура», но фильм идёт после программы «Время». А по другому каналу мамин любимый «Романс о влюблённых».
- Ну, ма-а-ам!!!
- Да шут с тобой, смотри своих «мушкетёров», зануда! Постой! Так это три дня подряд до полуночи?
- Ну, ма-а-а-а-ам!!!
- В школу проспишь.
Клянёшься всем, что есть святого, что не проспишь. И вот ты сидишь в непривычные для тебя десять часов со слипающимися глазами и ждёшь. А диктор всё бубнит и бубнит – о международном положении, о промышленности, коровах каких-то, о спорте и погоде. Бесконечно на фоне берёзок бежит строка , показывающая, где сколько градусов ожидается. И вот – длинь – на экране серебристый парусный кораблик одесской киностудии и - «Бу-у-ургундия, Нормандия. Шампань или Прованс…» - и СЧАСТЬЕ.
Где вы сейчас такое возьмёте, когда достаточно забить название в поисковик – и пожалуйста?
А книги... В продаже их просто не было. Вы не знаете, что это такое: шарясь на полках библиотечного абонемента, случайно ухватить невзрачный на вид томик, и прочитать вдруг: «Майн Рид. Всадник без головы». Вау! Как он сюда попал, в общий доступ, когда ребята говорили, что даже в читальном зале очередь и запись? Цап его!
Каюсь, пару книжек я так спёрла – приходила с покаянным видом, признавалась, что потеряла, заменяла или выплачивала тройную стоимость. Так появились у меня «Дорога уходит вдаль» Бруштейн и «Семипроцентный раствор» Николаса Майера.
А потом, когда они стали появляться в продаже, как это было круто: увидеть вдруг знакомую обложку, знакомое название на уличном лотке и лихорадочно шарить по карманам.
- Мне трёх рублей не хватает – отложите, пожалуйста, я сейчас принесу – я быстро.
- Да ладно, бери, должен останешься.
- Спасибо большое!
И ещё мы давали книги друг другу почитать.
- О, у тебя «Эра милосердия» есть? Можно почитать?
- Мама не разрешает давать.
- Ну, давай я сама попрошу? Тётя Наташа, ну пожалуйста, я очень-очень аккуратно, я в газету заверну и перегибать не буду.
А она возьми – и упади, а обложка возьми – и оторвись.
- Ладно, я скажу, что это я сама потом уже. А то она тебе больше не даст. А так даст.
- Ой, правда? Спасибо тебе!
Как это всё далеко от современного поколения. И это хорошо, конечно, но… Как молоды мы были…