Николая перевели в общую палату. Теперь их четверо. Напротив него совсем молодой парнишка. Тоже после гангрены. Потерял стопу. Смотрит на него Николай и удивляется.
Он еще и веселится! Такой, записной хохмач. Одно байки травит! Бравада? Притворство? А что ж еще! Не может человек радоваться, когда с ним приключилось такое.
-Я жив остался! Жив!!! – словно мысли его прочитал парень. – И ты не кисни. Сейчас знаешь, какие протезы ставят! Никто и не догадается.
Николай отвернулся к стене. Вспоминал друзей, с которыми хотел повидаться. Никого не осталась. Никого! Это как?! Ни тех, с кем уголь рубил. Ни тех, с кем шахту защищал. Он один цел и невредим из полымя вышел.
Невредим… Был. Это ж надо так по дурости ноги лишиться! Оттяпали до середины голени. А ведь доктор предупреждал: не шути, браток! Лечись как следует.
А он сорвался с места. За ребятами увязался. И зачем только Костя мне навстречу пошел?! Тоже мне, добренький! Куда теперь от его доброты деваться…
Врешь, Николай! Сам виноват. Ты, один. Через ослиное свое упрямство. Упёртость. Будь она не ладна! Ну, что теперь, убедился? Не принимает тебя малая родина. Вон вышвыривает. Да еще калекой.
Вот уж подарочек для семьи сделал! Оксана сколько возилась с тобой, гадом! И сюда примчалась, детей бросила. Мозгов у тебя нет, Николай! Точно, контуженый на всю голову.
Говорили ж тебе люди добрые – не годен под землю спускаться. Принять надо было, смириться. Всё ерепенился. Живи теперь обрубком.
И радоваться учись. Вон как Сережка, хотя бы. Соловьем с утра заливается! А невеста-то, говорят, бросила его. Сразу, как узнала, что подорвался.
Тебя дома семья ждет – дети, жена. Вот и цени. Хватит выкаблучиваться. Куда уж яснее показано, где твое место. Хутор Круглый по судьбе предназначен.
Забирать Николая приехал Константин. Оксана попросила. Боялась не справиться. Николай добился получения коляски. Не по месту жительства, а по месту лечения. Страна одна. Все решаемо. Иначе, как везти инвалида? Надо ведь до поезда добраться. Поборол Краснов бюрократов. По его вышло.
Билеты взял в специальный вагон. Оборудован для посадки колясочников. Дорогой больше молчали. Николай не смотрел Косте в глаза. Краснов не лез с разговорами. Хочешь молчать? Помолчим. У меня терпения хватит.
Своей вины Костя не чувствовал. Ведь он даже не знал тогда, по какому недугу Николай на больничный пошел. Взрослый человек, своя голова на плечах. Долго, однако, он теперь бюллетенить будет. Протезироваться предстоит. Инвалидность оформлять. Жалко Оксану! Нелегко ей придется...
Перевязки Николаю делала Зинаида. Она же уколы ставила. Валюшка упросила. Вот молодежь!
-У тебя диплом, девонька! Что значит – страшно? – удивлялась Зина.- Ладно, не хнычь. Помогу по-соседски.
Зинаида и Николай неожиданно нашли общий язык. Сдружились даже. Он сначала стеснялся. Уколов в мягкое место.
-Я прежде всего – медсестра!- внушала ему Зинаида.- А потом уже – соседка или знакомая. Так что, давай, поворачивайся! Не дрейфь! Покрасивше тебя видала.
Нередко Зина приходила вместе с сынишкой. Обработав культю и сделав инъекции, не спешила домой. Сидели рядом, разговаривали. О чем? Да обо всём! Но, главное, о сокровенном.
Как уж так получилось, но Зина рассказала Николаю о своих семейных проблемах. Мужу и сыну она, как чужая. Отдаляются они от нее всё дальше и дальше. У них свои интересы, свои разговоры. В воскресенье спозаранку из дома – вон! Как же, звонари! На пару с высокой колокольни на хутор смотрят. И к ней как будто свысока. Мол, темная у нас мать. Ничего-то она не знает, ничего не разумеет. Обидно!
Николай слушал внимательно, сочувствовал. Своим тоже поделился. Что жить не хотел. Как будто смысл потерял. И цели нет… Долг один. Перед детьми. Перед Оксаной.
Зина и Николай первыми заметили, что их дети – Игорь и Маша не просто дружат. Влюблены друг в дружку! Надо же, мелкие совсем! Похоже, не понимают пока, что происходит с ними. Первое робкое чувство. Когда хочется быть рядом. Хочется быть лучше. Умилительно смотреть, как Игорек катает девочку на ослике! Так и ходят всюду втроем: он, она и Леся.
А с Оксаной тоже что-то происходит. Ни свет, ни заря – на телятник, а она и завита, и подкрашена! И, главное, блеск в глазах появился. То унылая ходила, глаза в землю. А теперь аж светится вся! С чего бы это?
И правда с чего? Ставьте лайки, если вам интересно читать эту историю. Обсуждайте, общайтесь. Автору всегда интересно, что думают читатели о его героях. Подписаться на канал можно здесь
Первые пчелки