Наиболее подробно события 7045 года (сентябрь 1536-август 1537) описаны в Воскресенской летописи и названы они там «великая замятня». Суть событий заключалась в том, что некие лихие люди начали клеветать на князя Андрея Старицкого. Доносили государыне Елене Глинской, деверь ее князь Андрей «гнев держит» на великого князя Ивана и на нее. Что ему вотчинных земель не придали и что бежать хочет в Литву. В то же время князю Андрею наговаривали, будто Елена и ее муж Овчина Оболенский хотят его поймать и извести, как князя Юрия.
Таким образом, разжигался конфликт трехлетней давности. Когда Андрей просил придать ему городов к его вотчинным землям, основываясь на завещании отца Василия Третьего. Тогда Елена от имени сына Великого князя Ивана дала Андрею и «кубки и шубы и коней иноходцев с седлами», а городов не дала.
Теперь же государыня Елена отправляет к Андрею своего посланника боярина князя Ивана Васильевича Шуйского, а с ним дьяка Меньшего Путятина. С целью объяснить Андрею, что слухи о желании его изловить – это ложь, а у великого князя Ивана и его матери великой княгини и в мыслях такого нету. Что приглашают его приехать в Москву.
Андрей приезжает. Встречается с великим князем, государыней Еленой и митрополитом Даниилом. Бьет им челом и говорит, что слух до него доходил, что государыня с сыном хотят опалу на него положить. Елена ему отвечает: «Нас про тобя слух доходит, ты на нас гнев держишь. И ты бы в своей правде стоял крепко, а лихих бы еси людей и речей не слушал. А у нас про тобя на сердце лиха нет никоторого. А объяви нам тех людей, которые меж нами ссорят, чтоб впредь меж нами лиха никоторого не было».
Андрей же по именам не назвал никого, сославшись, что такое мнение ходит. Елена князю Андрею крепкое слово дала, что у нее на него «лиха на сердце нет никакого». Елена с митрополитом и боярами отпустили Андрея в вотчину «с великим потешением» – с подарками. Князь уехал, а мнения и страху не отложил, а в сердце гнев держал, что ему вотчины не придали.
Тем временем лихие люди продолжали наговаривать на князя Андрея, что хочет он бежать. Но Елена этим речам не верила, потому что и впредь о нем много напраслины возводилось. Шла зима 7045 года. Казань «была не мирна» великому князю и матери его. (пятнадцатого января 1537 г. Сафа-Гирей появился под Муромом) Елена пригласила Андрея Старицкого для казанского дела. Князь Андрей сказавшись, что болен, не поехал. Попросил прислать ему врача. Из Москвы в Старицу был послан врач Феофил. Вернувшись мастер Феофил докладывал про князя Андрея: «Болезнь его легка, на стегне болячка (язва), а лежит в постеле». Елена сильно засомневалась, почему на самом деле Андрей не приехал. И стала к нему отправлять посланников, о здоровье спрашивать и о других делах, а самим тайно выведывать про Андрея «есть ли про него какой слух и за чем к Москве не поехал?». Вернувшись, посланники поведали, что у Андрея «есть люди прибыльные, которые не всегды у него живут», но говорить об этом нельзя. А лежит – чтоб в Москву не ехать.
Другой источник «Повесть о поимании князя Андрея Ивановича Старицкого» сообщает, что в Старицу прибыл князь Борис Щепин Оболенский с повелением от государыни для удельного князя – послать на Коломну воеводу своего, а с ним детей боярских многих. Князю Борису повелела проконтролировать, сколько людей отправит Андрей на Коломну. Все было исполнено до двенадцатого апреля. Андрей Иванович послал своего дворецкого – князя Юрия Андреевича Оболенского Большого, а с ним дворян своих многих и детей боярских городовых из Старицы, Алексина, Вереи и Вышгорода.
Тем временем Андрей Старицкий посылает в Москву боярина своего Федора Дмитриевича Пронского к великому князю Ивану и к матери его великой княгине Елене бить челом о своих великих обидах. Но не успел князь Федор до Москвы доехать, а уже первый боярин Иван Федорович Овчина получает известие от Василия Федоровича Голубова-Ростовского, что князь Андрей на утро из Старицы уезжает.
Князь Иван докладывает об этом Елене. Принимается решение послать за князем Андреем владыку Крутицкого Досифея, архимандрита Симоновского Филофея и отца его духовного протопопа Спасского Симеона. С задачей убедить Андрея, что у государыни Елены «лиха в мыслях нет никоторого». А на случай если князь Андрей им не поверит и побежит, были посланы бояре великого князя: Никита Васильевич Оболенский и Иван Федорович Овчина Оболенский «со многими людьми». Так же было велено Федора Пронского поймать, и в Москву привезти.
Как только об этом услышали в Коломне, воевода удельного князя Андрея тайком покинул город и быстрым маршем двинулся со своими полками, чтобы «доехати до своего государя князя Андрея Ивановича».
Вскоре к князю Андрею приезжает сын боярский Судок Дмитриевич Сатин и докладывает, что Федор Пронский пойман: «А слух есть, что бояре Никита и Иван посланы со многими людьми тебя схватить». Далее примчался сын боярский Яков Веригин и сообщил, что бояре Никита и Иван уже на Волоке. В тот же час второго мая князь Андрей побежал с женой и сыном. Остановился в шестидесяти верстах в селе Берново Новоторжского уезда. Там от него отделился Василий Федорович Голубов-Ростовский и, приехав к боярам, сообщил, что Андрей еще не определился, куда двигаться дальше.
Позже стало известно, что князь Андрей из Торжка за рубеж не поехал, а двинулся к Новгороду Великому, чтобы «там засесть». Писал грамоты великого князя детям боярским, помещикам и по погостам рассылал (Погост – административная единица Новгородской земли. Насчитывалось около шестидесяти). А писал в грамотах следующее: «Князь великий мал (Ивану было семь лет). А держат государство бояре. И вам у кого служити? И вы едте к мне служити, а яз вас рад жаловати».
Эта весть пришла в Москву, а так же и то, что некоторые дети боярские приехали к нему служить. На сторону Андрея перешли князь Иван Семенович Ярославский «и иные многие»
Тогда князю Никите было велено Андрея войско объехать и спешить к Новгороду. Город укреплять, а наместнику всех людей к целованию креста привести, т.е. добиться от горожан клятвы верности государыне русской.
Елена указывала своим боярам: «И приедет князь Андрей к Новугороду, и князю Никите, укрепяся с людьми да и с наместники, да против князя Андрея стояти, сколько бог поможет, и посаду ему не дати жечь, а нечто будет князь Андрей людьми силен добре – князю Никите быть в городе и дело великого князя беречь с владыкою и с наместники за один».
Уже шестого мая войска удельного князя находились в шестидесяти верстах от Новгорода. Новгородская летопись сообщает, что горожане наспех «обложили» город на Торговой стороне и возвели укрепления в человеческий рост. Руководил обороной наместник князь Борис Горбатый.
Князю Ивану Овчине было предписано собирать людей и преследовать князя Андрея. В то время дети боярские и новгородские помещики должны были на службу идти в Москву. Елена разослала приказ разворачиваться и идти на сбор к Ивану Овчине. Таким образом, князь Иван собрал много людей и двинулся за князем Андреем.
В то же время отряды Юрия Андреевича Оболенского быстрым маршем шли ему на подмогу. Через Волгу переправились под Дегуниным, после себя все суды перевозные продырявили. Догнали князя своего на Новгородской дороге, на речке на Березае, немного не доехав Едрог-яму. Андрей Иванович очень обрадовался приезду воеводы своего князя Юрия Андреевича, «обещался его жаловать и одарил его дарами многими и учинил ему честь великую пред всеми».
Тем не менее, за удельным князем шла погоня. Полки вели воеводы великого князя: князь Иван Федорович Телепнев Овчина Оболенский, князь Роман Иванович Одоевский, князь Дмитрий Иванович Курлятьев-Оболенский, князь Ваcилий Федорович Оболенский Лопатин, окольничий Дмитрий Данилович Слепой, и прочии воеводы. А со стороны Новгорода ему навстречу выдвинулся отряд воеводы Ивана Бутурлина с артиллерией.
Князь Андрей повернул от Заечкого Яма влево на Русу. Через пять верст в Тухолях авангард преследователей под командованием Чертова Василия Прокофьевича настиг и атаковал сторожевой полк Андрея Старицкого. Воевода сторожей Иван Борисович Колычев приял бой и не дал обойти себя с флангов. Андрей Иванович вооружил полки и собрался биться с воеводами великого князя. Полки преследователей изготовились к бою. Начали сходиться. Когда оба войска увидели друг друга, остановились. Чтобы не было бессмысленного кровопролития, решено было начать переговоры, которые длились, пока не стемнело.
Андрей Старицкий просил подтверждения, что его не поймают и великой опалы на него не наложат. Князь Иван Овчина-Оболенский увещевал Андрея: «Государь князь великий Иван Васильевич и мать его великая княгиня Елена тебя пожалуют, отпустят тебя на твою отчину невредимо и твоих бояр, детей боярских».
На утро воеводы великого князя дали правду князю Андрею Ивановичу и крест целовали на том, что великому князю Ивану Васильевичу и матери его великой княгине Елене князя Андрея Ивановича «отпустить на его вотчину и съ его бояры и з детьми з боярскими со всем невредимо». Только после этого князь Андрей Иванович согласился ехать в Москву.
Считается, что Старицкий прибыл в Москву в четверг тридцать первого мая, но не был допущен пред светлые очи великого князя.
Елена Васильевна Глинская наказала Ивана Овчину, что без ее согласия князю Андрею клятву дал. А князя Андрея приказала поймать, заковать и в палату посадить. В ту самую, где его брат Юрий Иванович Дмитровский умер. Что и было сделано в субботу второго июня. Его жену Ефросинью Андреевну Хованскую и сына Владимира посадили под приставы на Берсеньевом дворе. Старицких бояр сначала пытали, потом казнили торгового казнью (прилюдная порка кнутом, часто на торговой площади) после этого заковали и бросили в Наугольную стрельницу (угловую башню). А тех сынов боярских из Новгорода числом тридцать, что приехали удельному князю служить били кнутьями и повесили вдоль Новгородской дороги. Андрей умер «страдальческою смертью» одиннадцатого декабря 1537 года.