Мышель была оскорблена до глубины своей кошачьей души!
Её Человек, её Спасительница, её Обожательница (обожает потому что сильно – сильно: на ручках носит, вкусно кормит, ласкает так, аж мурашки по коже) принесла собаку! «Карающий тапок», СОБАКУ!
В квартиру, где живут две интеллигентные кошки, притащила собаку! ФУ! И была бы там собака!!! Убери пушистую шерсть, и эта псинка окажется меньше самой Мышели.
А, главное то, что он ПАРЕНЬ! В доме, где две прелестные утончённые дамы, поселился парень! Это второе ФУ! Третье ФУ – это его крикливость! Как он лает!!! С повизгиванием, похрюкиванием! Не поросёнок ли это переодетый?
Куда девалась тишина? А?! Эля – мадам молчаливая. Ей уже девять лет. Почтенная дама. Спокойная. Лежит целыми днями, сны просматривает. С боку на бок переворачивается. На кухню сходит пару раз и в лоток.
Плохо только то, что Элю на ночной «ТЫГЫДЫК», да и на дневной, никак не уговорить.
Конечно, бывают времена, когда Эля вдруг выходит из своей дремоты. Это она себя в очередной раз мнит молоденькой барышней. Скачет тогда горной козочкой. Все «ТЫГЫДЫКИ» вместе взятые отдыхают в сторонке. Это её так к кавалерам тянет. Станет на балконе возле окна, затянутого сеткой, и поёт серенады. Ох, «Карающий тапок», как можно таким противным голосом кого-то приманить? Да и кто на четвёртый этаж полезет-то?
Мышели в такие минуты так и хочется мявкнуть, чтобы не смешила её лапки, а шла ластится к старшему человеку, чьей кошкой по сути и является. Не мявкает - не позволяет внутреннее воспитание. Так, посмотрит, головой покачает и пойдёт к своей Обожательнице.
И вот, здравствуйте вам, притащили собаку! Пса! Ещё и играют с ним! А он носится радостный и лает! Чего лаешь?!! А, это он эмоции он сдержать не может! «Карающий тапок», уйми его!
И, вообще, Мышель обиделась! Вечером, когда все легли спать, кошка не пошла петь колыбельную своей Обожательнице. От той псиной пахло! Мой руки, не мой, меняй одежду, не меняй, а запах въедливый. Пёсий. Это вам не кошки. Они чистюли.
Обожательница пришла сама, сгребла любимицу, принесла на кровать и обняла, ласково перебирая шерсть. Мышель решила не прощать предательницу, но в любимых руках было так хорошо, что сам собой внутри заработал тракторок, и кошка не заметила, как уснула.
Через наделю Мышель поняла, что лучшего напарника по «ТЫГЫДЫКУ», пусть и дневному, чем Цезарёк, не сыскать.
Она милостиво разрешила Обожательнице поставить собачью лежанку возле кровати (в другом месте пёс спать отказывался) и, временами, пела Цезарьку колыбельные песни.
Единственным минусом было только то, что Пёсик точно так же, как и Мышель, боялся «Карающего тапка». Тогда они вместе прятались под кровать или за диван и пережидали бурю.
«Всё же хорошо, что Обожательница принесла этого невоспитанного, крикливого, лизучего пёсика. С ним жизнь стала веселей!!!» - подумала Мышель, глядя на засыпающего Цезарька.