Вечер. Звон монастырских колоколов напоминал о праздничной службе. Из гостиниц, за оградой, потянулся люд для молитв и участия в литургии. А монахини давно уже были в главном храме. Как и положено тем, кто посвятил свою жизнь БОГУ.
Только пекарня трудилась также напряженно, как и утром. Много печава надо сделать монастырю, как и в старину. Ещё оделить всех, кто придёт сюда на праздники. Матушка Серафима руководит здесь всем делом. И знает много тайн рецептов и приготовления монастырских хлебов.
Потом берёт отдельную кастрюлю вкусной каши, мясных сухариков и медовой воды. Матушка Серафима садится на лавку, которая вкопана рядом со столом под дубом, куда поставлена была принесённая снедь.
И ласковым голосом начинает скликать. «Хозяева мои! Вы где? Только Патиса с Корой меня встречают. А остальные? Алабаюшки-и-и… Ко мне! Ах, каких же вкусняшек, я вам приготовила. Идите, дорогие мои!».
Она ласково гладит обеими руками морды двух алабаев, которые урчат от прикосновений хозяйки. Ужин для её собак. Калитка отворяется и, с общего двора, показывается молодая женщина в чёрном одеянии.
Матушка Серафима улыбнулась. «Проходи, вот ты и успела. Они только собираются». Пришедшая подошла к крану в раковине возле крыльца. Поставила ведро и налила его. И стала доливать миски для питья.
Потом они обе присели на скамейку, глядя, как все шесть собак дружно едят ужин. «Вот так, Глаша. Они, пожалуй, последнее, что меня с миром и связывает. И радость мне приносят - каждый день. Да и всё подворье сторожат.
Как нашу усадьбу, давно, в той ещё жизни. Там, у нас, двор с садом, аж пять гектар занимал. И забор вокруг в три метра. Выпустил на ночь и спи спокойно. Точно нас никто не тронет. Было!».
Послушница Гликерия была здесь всего месяц. Из-за семейной трагедии. Сначала - в больнице, полгода. А потом сюда – думает даже постриг принимать. И помогает матушке по хозяйству. В пекарне: ей больше всего нравится. Серафима нашла в ней родную душу, которой можно излить и свою в долгих беседах. Особенно после ужина и молитв.
«Любил мой покойный муж этих собак! Сам и разводил. И передал эту охоту мне и сыну. Двадцать лет так продолжалось. А дальше появилась в нашем элитном посёлке одна бизнес-дама. Ну, лет сорока. Красивая!
На чёрном «Мерсе» ездила. Тонкие сигареты курила. И мужа она увела. Но, не совсем. А так, чтоб деньги давал и трижды в неделю приходил. Стервь! Даже с ночёвкой оставляла, чтоб надо мной покуражиться».
Матушка Серафима смахнула слезу. «А что потом вышло? Так до конца следствие и не установило. Известно, что она, к нам, в баню ночью пришла. А как перелезла забор и туда дошла - загадка. Такова судьба!
Только напали на неё наши алабаи. Может, муж не предупредил её. И там – растерзали до смерти. Муж только успел с ружьём прибежать и двух собак убил. Но, её уже не спасти. Эти собаки легко волков одолевают.
Пил неделю, а потом - ехал в город к следователю и под поезд. В Алычёвке переезд. Товарняк должен был идти. Так он, джипом шлагбаум снёс, и прямо под колёса. Год мне всё снилось, что дежурный на переезде про это сказывал. А, по выходным и праздникам, как по заказу, сны были нашей любви и отдыха. Передать не могу, как всё это явно чувствовала на себе».
Красивое её лицо омрачилось. «Ох! Машина - сразу в груду металла. Царство Небесное! И всё семейное счастье вмиг закончилось. Сын бизнес его принял, вот только заочно свой юрфак и закончил. Сейчас с душой фермерством занимается - сутки напролёт. Он землю любит как отец и дед.
А я, так и не смогла, оправиться. От предательства и от его гибели. Вот сюда – к БОГУ и пришла. Эх! И грехи замаливаю своей семьи и нашего рода. А, чтоб была весточка из дома, сыночек и подарил двух алабаев.
А все остальные – это после, от них, уже родились. И наша игумения Митрофания довольна. Она - женщина добрая и собак очень любит. Собачки этой породы к чужим строги и за порядком во дворе всегда следят. А в монастыре им хорошо - нас тут охраняют. Алабаюшки наши!».
