Благодать июльской ночи. Запах скошенных лугов. Речка тихая лопочет В ивняке у берегов. Теплый сумрак опустился На поля родной земли. Костерок рыбацкий взвился На лугу в лесной дали. Тишина... Окрестность дремлет... И ушица хороша! У костра приляг на землю — Распрямляется душа. Я восторга не скрываю, Проживу еще сто лет, И шепчу родному краю: — Лучше места в мире нет! Луг Коленом величают, Речку Кипшеньгой зовут. И меня здесь помнят, знают: Здешний я, родился тут. Птички ранние запели, Оживает ветерок, Травы в росах заблестели, Догорел мой костерок. Тает сумрак летней ночи. Сброшен груз походных дней. Я иду, счастливый очень, К маме ласковой моей. В автономке мне приснится: Запах скошенных лугов, Ночь, уха, дымок струится У родимых берегов
Благодать июльской ночи.
Запах скошенных лугов.
Речка тихая лопочет
В ивняке у берегов.
Теплый сумрак опустился
На поля родной земли.
Костерок рыбацкий взвился
На лугу в лесной дали.
Тишина... Окрестность дремлет...
И ушица хороша!
У костра приляг на землю —
Распрямляется душа.
Я восторга не скрываю,
Проживу еще сто лет,
И шепчу родному краю:
— Лучше места в мире нет!
Луг Коленом величают,
Речку Кипшеньгой зовут.
И меня здесь помнят, знают:
Здешний я, родился тут.
Птички ранние запели,
Оживает ветерок,
Травы в росах заблестели,
Догорел мой костерок.
Тает сумрак летней ночи.
Сброшен груз походных дней.
Я иду, счастливый очень,
К маме ласковой моей.
В автономке мне приснится:
Запах скошенных лугов,
Ночь, уха, дымок струится
У родимых берегов