Филолог, литературный критик и мастер-рецензент CWS Лиза Биргер вспомнила героинь, оставивших нам свои свидетельства, и составила путеводитель по женским дневникам XX века
Зинаида Гиппиус «Петербургский дневник»
Зинаида Гиппиус вела дневники почти всю свою сознательную жизнь — от первых любовных побед в 1890-х до последних разочарований в 1940-х. Дневник открывается 1914 годами и заканчивается 1919 годом, после которого Мережковские уехали в эмиграцию Этот текст — один из важнейших документов катастрофы, в котором ужасы войны и «коренные абсурды» революции зафиксированы наблюдателем, считающим себя «совестью и разумом России», страстным, но при этом сознательно выбирающим отстранение: «Несчастный народ, бедные мои дикари».
Ольга Берггольц «Ольга. Запретный дневник»
Петербургский поэт Ольга Берггольц вела дневник с 1923-го по 1971 год. Что удивительно, тетради всех этих дневников сохранились, что еще удивительнее — полностью они до сих пор не были опубликованы. Между тем сама Берггольц считала дневник главным делом жизни — и вела его с абсолютной откровенностью. Именно эта откровенность и делает ее записи одним из главных женских документов эпохи.
Нина Луговская «Хочу жить! Дневник советской школьницы»
Московская школьница Нина Луговская начала вести дневник в 1932 году, когда ей было 12 лет, а последнюю строку написала в 1937-м, незадолго до 18-ти. Когда всю семью Нины арестовали как участников «контрреволюционной эсеровской организации», ее дневник стал для следователей доказательством покушения на Сталина, которое якобы готовил ее отец. Луговская получила пять лет лагерей, вышла, стала известным театральным художником и уже в шестидесятых добилась реабилитации для себя и для родителей. Но ее дневник — свидетельство не столько кошмара 1930-х годов, сколько того, что и в этом кошмаре можно оставаться маленькой девочкой, взрослеть, влюбляться, страдать и веселиться.
Любовь Шапорина. Дневник
Дневник художницы, основательницы первого в России Театра марионеток охватывает огромный срок — с 1898 до 1967 года. Написан он, несомненно, для будущего читателя, это самое полное из нам известных свидетельств времени, где главное осознанное желание автора — все записать, все показать, ничего не забыть, исправно, день за днем, фиксировать увиденное и оставаться, несмотря ни на что, отстраненным наблюдателем.
Елена Шварц. Собрание сочинений
Петербургский поэт Елена Шварц вела дневники с 10 лет и до конца жизни. Пока опубликованы только записи 1960-х и дневник 2010-х годов. Начинающиеся со школьных анекдотов, восторгов от чтения Жюля Верна и Виктора Гюго и подсчетов пионерских реликвий, дневники фиксируют постепенное превращение советской школьницы в антисоветского поэта. Хочется надеяться, что остальные дневники, за 1970-е и 1980-е годы, тоже сохранились и однажды будут опубликованы.
Катарина Венцль. Московский дневник
С 1994 по 1997 год немецкий лингвист Катарина Венцль жила в Москве, писала диссертацию в Институте русского языка им. В.В. Виноградова и параллельно вела подробные записки — о тараканах, о съемных квартирах, о бесконечных чаепитиях в институтах и пьянках в художественных мастерских. Автор тут — не только наблюдатель, но сильный писатель со своим слогом. Венцль пытается притвориться невидимкой в царстве теней, где пассажиры всегда смотрят в окно, толпа равнодушна к наблюдателю, город блестит в застывшем от холода воздухе и очень важно все запомнить, все описать и ни в чем не поучаствовать.
Полина Жеребцова. Муравей в стеклянной банке
Две чеченские войны глазами ребенка — последнее оставшееся нам важное свидетельство ХХ века. Век катастроф и войн так и не был окончен, разница только в том, что дети сегодняшнего дня — в отличие от Элен Берр или Анны Франк — уже не говорят с будущим понимающим читателем, уже не представляют себе, что каким-то завтрашним людям важна будет память об их страданиях.
